У старшего лейтенанта Годыны перед глазами всплыла совсем другая картина. Год назад он был в боевой рейдовой операции по блокированию и уничтожению одной из душманских группировок. Его рота, выбив противника, вошла в кишлак Исталиф уезда Мирбачакот провинции Кабул. Годына вместе с бойцами передвигался вдоль длинного каменного дувала, вросшего своим боком в скалу, покрытую мхом и колючками. Там была совершенно другая жизнь. Ветхие печальные дома стояли практически друг на друге по склону горы. Земля, каменистая, бесплодная, на которой были разбиты маленькие огороды, не давала урожая. Пройдя арык с грязной водой, бойцы поднялись на небольшую площадку у подножия крутой скалы и решили сделать привал. В это время, увидев шурави, из обветшалого глинобитного дома вышел местный житель, мужчина средних лет, с небольшой бородой, впалыми щеками, в бедной, видавшей виды одежде. Он вышел вместе с двумя девочками-подростками. В руках мужчина держал какие-то документы. Взглянув на группу советских солдат, он сразу вычислил командира и подошёл к старшему лейтенанту Годыне. Афганец стал что-то объяснять, показывая то на документы, то на девочек, которые стояли с обеих сторон, прижавшись к отцу и потупив глаза в землю. Владимир Годына подозвал к себе рядового Давлетова, чтобы тот перевёл, о чём просит афганец. В словах отца девочек чувствовались боль и растерянность. Глотая горькую слезу от бессилия и безысходности, он с мольбой в голосе просил, чтобы купили его девочек-подростков или взяли на время к себе в прислуги, рабынями. Семье нужны были деньги, иначе с голоду умрут младшие дети.
Ошеломлённый услышанным, старший лейтенант Годына смотрел на бедняка и его детей. У стоящих рядом советских солдат на глаза навернулись слёзы. Видавшие смерть своих боевых товарищей, прошедшие, казалось, пекло, бойцы не могли поверить в то, что подобное возможно в мире. Они вспоминали своих младших сестрёнок, свой дом, представляя, какие муки испытывает сейчас отец-афганец! Годына подошёл вместе с Давлетовым к афганцу, положил на его плечо руку и стал успокаивать. Тот, не понимая ни слова, но увидев вокруг добрые глаза, сочувствие во взгляде, заплакал… Слёзы градом катились по его впалым щекам. Повернувшись к подчинённым, командир роты тихо отдал распоряжение:
— Соберите свои сухие пайки в один вещмешок!
Когда ротный стал передавать вещмешок с продуктами афганцу, тот опустился на колени и, прикладывая ладони к сердцу, сквозь слёзы стал говорить:
— Ташакур, шурави, ташакур!
— Всё, что можем сейчас! Идите домой. Пусть растут Ваши красавицы здоровыми и счастливыми. Берегите их! — ответил Годына.
— Товарищ старший лейтенант, — с горечью произнёс таджик Давлетов, когда афганец с девочками удалился к себе в дом, — в это просто поверить невозможно, чтобы отец за еду, вот так предлагал своих малолетних девочек на продажу!
— Эх, ребята, тут в Афгане всякое увидишь! Вы заметили, что не только дети, а сам этот афганец от рождения не был сыт, как горели от голода его глаза, как глубоко запали щеки этого декханина! Да и одежда на нём какая старая, обношенная. Вот сегодня и пытается Правительство Афганистана с нашей помощью улучшишь жизнь своего народа: дать землю, обеспечить работой, но душманы мешают этому.
Свободные от несения службы солдаты и сержанты, разморенные жарой, расположились на пожелтевшей траве между камнями, обросшими мхом, в тени шелковицы, их доброй спасительницы от ярких солнечных лучей. Шелковица стала спасением и для цикад, которые оглушали всех на посту своим пронзительным и однообразным треском. Но даже этот треск теперь не мог помешать отдыху. Впервые солдаты так нетерпеливо ждали время отдыха: сказались волнения во время землетрясения и усталость после упорного труда по восстановлению позиций боевого охранения. Сейчас, собравшись вместе, они оживлённо беседовали, шутили, смеялись. Рядом стоял термос с чаем.
Сержант Безгодков с рядовым Тахтамурадовым, поставив в капонир боевую машину пехоты, подошли к своим сослуживцам и тихонько присели позади них. Все были настолько увлечены разговором, что вначале не заметили подошедших товарищей. А когда речь пошла о высоких материях, о том, кто больше знает анекдотов, разного рода интересных историй, когда завязался спор, как образовались окружающие их горы, Юра Безгодков не выдержал, поприветствовал всех и включился в беседу.
— Пацаны, — громко воскликнул миномётчик Иван Мартынюк, — раз Рыжий и Файзуло уже здесь, с нами, то наш разговор пойдёт веселее!
