Расположившись на днёвку, Хабибуло стал ждать агента из Суруби, чтобы оценить обстановку на пути движения каравана и принять решение для дальнейших действий с целью совершения своего последнего перехода. Агентура обеспечения проводки каравана отслеживала и контролировала его проход. Они собирали информацию о действиях советских и правительственных войск, участвовали в организации днёвок, подавали сигналы на движение.
Оборудовав укрытие на какой-либо горе, откуда за многие километры просматривалась интересующая местность, они передавали друг другу сигналы самым простым способом, которым пользовались сотни лет. Почти каждый афганец старше четырнадцати лет употребляет несвер, который хранится у него в небольшой металлической коробочке с тщательно отполированной с внутренней стороны крышкой. Она отлично заменяет зеркальце. Солнечный луч, отражённый ею, виден с вершины горы на многие километры. Однако на подходе к переходу через трассу недостаточно было одного этого сигнала и передачи по радиостанции. Хабибуло в целях подстраховки лично ждал агента, чтобы узнать всю информацию, а потом уже руководствовался сигналами наблюдателей.
Агента от Исламского Комитета, действовавшего в уезде Су-руби, долго не было. Наконец после полудня он появился в их лагере. Агент доложил, что советский разведывательный батальон готовит засаду и караван попадёт в ловушку, из которой вырваться будет тяжело. Идти в обход или возвратиться обратно на другой маршрут для большого каравана было просто нереально. Выслушав агента, начальник каравана улыбнулся одной стороной рта, на лице зашевелились ноздри, вновь задёргался левый глаз. Вести для него были неприятными, появилось нехорошее предчувствие. Откинувшись спиной к скале, он слушал дыхание своей судьбы. Его лицо, обагрённое вечерними сумерками, пылало. Опытный душманский главарь Хабибуло, на счету которого были десятки проведённых караванов с оружием, принимает решение переждать, укрывшись недалеко в глухом ущелье. В ходе ожидания он решил провести свой последний совет со старшими групп обеспечения, перегруппировать силы и средства. Он понимал, что выжидать, возможно, придётся не одни сутки, поэтому дал команду выдвинуться назад, в незаметное и безопасное место.
Как только горы стали покрываться сумерками, выдвинулись обратно к развалинам древней крепости, где было много пещер и глухое ущелье с нависающими скалами, в котором можно было укрыть людей и животных. Место было мрачное, но рядом протекал небольшой ручей, а на склонах гор было полно верблюжьей колючки, кое-где на скалах прицепились можжевельники и фисташки.
Хабибуло был в гневе и готов был растерзать любого, кто встанет на его пути. Он, как и его лидер, был жестоким и беспощадным человеком и в свою команду подбирал таких же. По ходу движения к месту новой дислокации и в ходе размещения каравана он вспоминал, как безжалостно по его приказу расправлялись, применяя самые изощрённые пытки, с попавшими в плен советскими и афганскими военнослужащими, а также с захваченными гражданскими специалистами. Свой гнев и эмоции он сдерживал и не показывал на виду у подчинённых.
Хабибуло нёс персональную ответственность и за диверсионно-террористическую группу. Во вьюке, прикреплённом к его жеребцу, находились инструкции для афганских моджахедов, видеокассеты с записью нападения на небольшую колонну 180-го мотострелкового полка. Тогда были привлечены опытные и хорошо обученные душманы из формирований мятежников, среди которых находился и его помощник. Засаду готовили тщательно в районе «чёртового» моста в Махипарском ущелье.
В тот день ожидали большую колонну, следующую с грузом оборудования для афганских предприятий от советской границы, чтобы фотокорреспонденты и кинооператоры из европейских стран засняли её уничтожение. Засаду готовили тщательно, но колонна по каким-то причинам задержалась, а удар на себя приняли возвращавшиеся на место постоянной дислокации солдаты и офицеры мотострелкового полка.
Ночь для каравана была беспокойной, где-то во мраке до утра слышался вой шакалов, который не давал спать. Воздух чертили летучие мыши.
На утро следующего дня начальник каравана, выйдя из пещеры, первым делом провёл руками по длинной, чёрной, с седой проседью бороде. Повернувшись к востоку и сложив перед собой руки, произнёс молитву. На небосклоне, поднявшись над голубовато-белыми скалистыми хребтами, уже ярко светило солнце.
