Вдоль гор на огромной территории, где была резиденция и тыл для обеспечения деятельности формирований моджахедов, засылаемых на афганскую территорию, работала новейшая строительная техника, принадлежавшая молодому арабу. Многочисленные рабочие долбили каменные глыбы и ломали каменистую почву. Они тесали, затем складывали обтёсанные плиты, которые потом куда-то увозили на машинах.
Для групп обеспечения проводки, охраны и прикрытия каравана Усама бен Ладен лично предоставил лучших арабских лошадей. Тщательно отбирали людей в группу обслуживания каравана из числа моджахедов, знающих местность, погонщиков верблюдов и мулов из расчёта два человека на животное. Несколько раз к ним наведывались сотрудники ЦРУ и сам Гульбеддин Хекматияр. Он лично проверил вьюки с оружием, боеприпасами, взрывчаткой и агитационными материалами.
Особое внимание все обратили на искусно изготовленные в странах Запада «игрушки-сюрпризы», красивые и яркие коробочки «Монпансье», сладости в упаковках, начинённые итальянской взрывчаткой. Они предназначались детям, обучающимся в школах.
Давая последние указания начальнику каравана, Хекматияр пристально посмотрел на Хабибуло и произнёс:
— Надеюсь, что достойно выполнишь мой приказ и доставишь караван к месту назначения!
Самоуверенный, равнодушный к любому человеческому горю, Хабибуло, взглянув на лидера Исламской партии Афганистана, невольно вздрогнул. На него неподвижно смотрели стеклянные, холодные и непроницаемые глаза, которые были злы и хитры. «Он может спокойно не только приблизить, но и раздавить в случае невыполнения приказа, даже если это случится и не по моей вине», — подумал Хабибуло. На мгновенье начальник каравана задумался, его чёрные глаза метнулись вверх и скользнули по Хекматияру. Затем он, почтительно кланяясь, хриплым голосом ответил:
— Это зависит от воли Всевышнего Аллаха…
Но тотчас, встретив на себе пронзительный взгляд, он почувствовал нешуточное раздражение, переходившее в прилив злости у его высшего начальника. Левое плечо и глаз у Хабибуло стали незаметно подёргиваться, хотя он старался быть невозмутимым и спокойным. Его смуглое сухое лицо стало словно высеченным из камня, и он, по-военному вытянувшись, чётко заверил:
— Я сделаю всё, чтобы выполнить Ваш приказ и сохранить караван, господин Хекматияр!
— Надеюсь. Да хранит Вас Аллах! — сверкнув глазами, ответил Хекматияр, затем, медленно и величественно развернувшись, в сопровождении телохранителей направился к своей машине.
Хабибуло, уже не сгибаясь, сделал величественный жест, слегка коснувшись пальцами правой руки сердца, губ и лба, после чего, подозвав своего помощника, отдал распоряжение привести коня. Через некоторое время к нему подвели широкогрудого гнедого жеребца, который храпел и бил передней ногой. Сбрую коня украшала цветная бахрома, а седло было покрыто замшевым ковриком. Начальник каравана легко вскочил в седло. Натянув поводья, быстро осадив жеребца, поправил автомат, боевой нагрудник и вместе с тремя всадниками ускакал в лагерь, где готовился к отправке караван.
Дата и время отправления каравана держались в строгом секрете. Чтобы не было утечки информации, её несколько раз переносили. В это время довозили имущество и ожидали прибытия группы наёмников-террористов. О том, что собой представляет эта группа, знал только начальник каравана. Наконец под вечер 30 июня, как только начало смеркаться, перейдя границу у города Паригинар, расположенного на северо-западе Пакистана, караван тронулся в путь. Длинная нитка каравана растянулась далеко по караванной тропе.
Направление взяли вдоль города Алихейль афганской провинции Пактия, далее — через провинцию Логар в уезд Суруби провинции Кабул. Это был самый короткий путь в сердце Афганистана, город Кабул. Предполагалось пройти весь путь в течение семи дней.
Движение начинали под вечер, когда солнце пряталось за гребни высоких гор, и шли всю ночь. Хабибуло неутомимо вёл караван. Переходы были долгие. На привал, днёвку становились, как только первые солнечные лучи освещали горы. Отдыхали, как правило, весь день.
Навьюченные верблюды, лошади и мулы шли в сопровождении вооружённых до зубов всадников, имевших солидный боевой опыт и опыт сопровождения караванов. Около сотни головорезов, не считая погонщиков верблюдов и диверсионно-террористической группы, которая находилась в центре каравана, гарцевали на буланых конях, которые были бурыми от пота и осевшей на них пыли.
