Некоторое время царило молчание, которое нарушил сам Филимонов:
— А вот ты, студент, заруби у себя на носу: тебе налево и направо бросаться нецензурной лексикой, хотя она порой наиболее убедительная, не к лицу! Я сам иногда ругаюсь матом, но в самом крайнем случае! Для образованного и интеллигентного человека она ни к селу ни к городу. Ты, студент, должен быть образцом культуры, поэтому даже в состоянии стресса, раздражения, в споре не должен прибегать к подобным выражениям. Сделав паузу, Филимонов посмотрел на рядового Петручука и добавил:
— Миколе можно. Он из далёкой полтавской деревни, а там даже младенцы разговаривают матом, — усмехнулся сержант.
Рядовой Петручук сначала с изумлением поглядел на сержанта, потом переглянулся с Витькой-студентом и обиженно произнёс:
— Напрасно Вы так, товарищ сержант! У нас в деревне меньше ругаются, чем в городе. Я сам никогда не матерился, так меня воспитали мои родители.
— Опять двадцать пять… Я им про Фому говорю, а они — про Ерёму. Всё! Хватит обсуждать! Вперёд, выполнять моё распоряжение! И побыстрее! Время даю — час! — громко приказал сержант Филимонов.
— Цемент в командирской машине. Файзуло выдаст, — добавил сержант Безгодков.
Через час Безгодков с Филимоновым убедились, что с поставленной задачей молодые бойцы справились, потратив всего лишь около пятидесяти минут. От них пахло потом, обмундирование промокло, но лица всё же были довольные. Раздав цемент по объектам, оставив только часть у себя, рядовые Петручук с Самойловым усердно принялись за работу. Несмотря на недавнюю ссору и драку, работали дружно, у них даже появился азарт соревнования, желание быть первым, оправдать себя делом, а не словом перед своим командиром. Закончив оборудование позиции, в ожидании сержанта Филимонова они в изнеможении сели на камни в тень, упёршись спинами в только что сложенную стенку. Прижавшись плечами друг к другу, они уже вели себя как лучшие друзья, рассказывая о доме, о своих родных и близких. Солдаты чувствовали усталость в мышцах от изнурительной работы под испепеляющим зноем. Но, кроме усталости, было и чувство радости от уверенности, что на этот раз сделали всё правильно. Петручук сидел утомлённый и сосредоточенный, но с приятной легкостью на душе.
Витька-студент, сделав такое грандиозное, по его мнению, дело, проникся уважением к своей особе: оказывается, не так уж он и плох, всему в жизни можно научиться, главное, стремиться к этому. Он пытался вспомнить, что он ещё такое же полезное сделал в своей жизни, но вспомнить так и не смог, ибо часто безразличие и лень опережали его благие намерения.
В это время Филимонов с Безгодковым проверяли работу на всех позициях боевого охранения, помогая другим бойцам и советом, и делом. Особое внимание обращали на наблюдение за соседней высотой на фланге, где была возможность скрытого подступа противника. Возвращаясь обратно, вновь зашли на позицию к бойцам весеннего пополнения. На этот раз Филимонов осмотрел их огневую позицию со всех сторон. Для пулемётчика и стрелка она позволяла видеть соседей, организуя огневое взаимодействие с ними, вести наблюдение и простреливать все возможные подступы к выносному посту. Глядя на еле стоящих от усталости на ногах бойцов, сержант похвалил их и добродушно отметил:
— Вы уж больше не подводите ни меня, ни себя. Теперь, — сказал он, осматривая стены, которые были более полуметра толщиной, — ваше укрепление выдержит не только крупнокалиберный пулемёт ДШК, но и обстрелы гранатомётов и, думаю, даже безоткатных орудий. Башка у каждого из вас сейчас сработала в правильном направлении. Вижу, что здорово замучились, но запомните, что лучше быть смертельно усталым, но живым, чем оказаться в цинковом гробу!
Сержант Безгодков тоже зашёл внутрь позиции. Будучи высоким человеком, он привычно склонился на бруствер, пошире расставив ноги. Осматривая через бойницы местность и проверяя руками прочность укреплений, он переглянулся с Филимоновым, кинул одобрительный взгляд на молодых солдат и добавил к сказанному старшим выносного поста:
— Превосходно! Теперь, пацаны, вы как следует закрыты со всех сторон каменной стеной от пуль и осколков. Только вот ячейку для боеприпасов надо оборудовать под каждой бойницей, чтобы они были всегда под рукой, а цинки с патронами должны быть открыты.
Ещё раз окинув опытным взглядом из бойницы местность, уже обращаясь к сержанту Филимонову, негромко сказал:
— А сейчас, Филя, не грех немножко и перекурить.
Филимонов снял панаму, вытер платком струящийся со лба пот, вздохнул и произнёс:
— Ну и жара…
Затем достал из кармана сигареты, угостил ими Безгодкова и молодых бойцов, стал искать по карманам зажигалку. Осмелевший Витька-студент быстро достал спички, зажёг одну, услужливо предложил её сержанту. Тот прикурил, сделал несколько затяжек и бросил сигарету на камни, раздавив ее ногой. Потом, подняв глаза на бойцов, он мягко промолвил:
— Что скажете?
