Командир роты достал из планшета карту, на которой горы, окружающие пост, были разбиты по секторам огня и пронумерованы по квадратам огня.
— Позиции не просматриваются с соседних скал?
— Никак нет! — ответил старший расчета, широкоплечий мускулистый ефрейтор. — Только вот всю ночь не спали, очень устали, а сейчас еле-еле на ногах стоим, да и проголодались.
Посмотрев на часы, командир роты повернулся к сержанту Филимонову и отдал ему распоряжение:
— Спланировать поочередной отдых личного состава и накормить всех! Время обеденное, а обед должен быть по распорядку!
— Обед готов, товарищ старший лейтенант! Сейчас организую питание личного состава, — опять чётко ответил сержант Филимонов.
На ходу разговаривая, они подошли к пункту питания, где на треножке уже кипел большой казан, а рядом в термосе заваривался чай. Годына удовлетворительно кивнул головой:
— Занимайтесь!
Сам же с сержантом Безгодковым отправился дальше.
У позиции пулемётчика ПК и стрелка он остановился, увидев добротно сложенное укрепление. Стены были выложены в форме улитки выше человеческого роста. Командир роты по-отечески тепло поблагодарил молодых бойцов:
— Ну что, ребята, вижу, что молодцы! Всё сделали правильно! Местность с бойниц хорошо просматривается!
Годына всматривался в места вероятного появления противника. После чего задал вопрос:
— Наверное, в учебном подразделении у вас хорошие наставники были?
— Так точно! — в один голос громко ответили рядовые Петручук и Самойлов, искоса посматривая на сержанта Безгодкова. Тот ничего не сказал, а своим взглядом словно подбадривал их.
— Освоились уже? Не страшно здесь, в уединении? Слышал, что вы прошлый раз не спасовали при обстреле душманами ваших позиций, да вот и землетрясение перенесли нормально.
Бойцы от похвалы воспряли духом, прибодрились. Несмотря на огромную физическую усталость, они крепко стояли на ногах. Крупные капли пота струились по их щекам, но лица добродушно сияли. Вновь, искоса поглядывая на сержанта Безгодкова, они стали отвечать:
— Так точно! Не только освоились, но и многому научились и учимся благодаря сержанту Филимонову, но вот солнце здорово печёт, жара мешает, в сон клонит.
Старший лейтенант Годына рассмеялся, затем, пожимая бойцам руки, поблагодарил за работу и подчеркнул:
— Солнце и жара не мешают, а подбадривают, чтобы бдительность не теряли! В боевой обстановке, а также в условиях чрезвычайной ситуации, какая сложилось у нас, проявляется настоящая сила духа человека. Вы сегодня проявили лучшие волевые качества! Вижу, что вы здорово устали, зато сейчас находитесь в безопасности. Теперь вам нечего бояться обстрела, ибо вы не дадите противнику напасть внезапно. А вот если когда-либо вам будет мешать жара, овладевать лень в часы относительного спокойствия, то считайте, что вы сами отдаёте себя в руки смерти. Боевые условия расслаблений не терпят! А вот лень вообще не должна быть спутницей человека. Запомните это, ребята, не только на весь период вашей службы в Афганистане, но и на всю жизнь!
Бойцы внимательно слушали и ловили каждое слово своего командира, а тот вглядывался в их лица, стараясь понять, о чём они сейчас думают. Сосредоточенные, осунувшиеся лица и покрасневшие глаза… Взросление в боевых условиях происходит быстро! У Годыны от усталости также подкашивались ноги, хотелось хоть немного отдохнуть, поэтому он, проверив с Бегодковым остальные позиции боевого охранения, предложил:
— Рыжий, давай иди со всеми на обед, а я вот где-нибудь присяду.
— А Вы, товарищ старший лейтенант, обедать будете? — спросил Безгодков.
— Нет, я внизу поел. Поработаю с картой, — доставая её из планшета, ответил командир роты. — Заодно немножко отдохну. Вот только кружку горячего чая принеси, пожалуйста.
Жара не спадала. Старший лейтенант посмотрел на раскалённое, без единого облачка небо. Оно было металлического оттенка. Годына оглянулся по сторонам и направился к выступу скалы, где сохранилась небольшая тень. Поднявшись, он поискал глазами, где бы присесть. «Ага, вот и плоский камень. Отсюда хорошо видно всё плато и позиции на посту», — подумал он, расположившись на нём.
