Магия проскальзывает по моему телу — чужая, инородная, мощная магия — собирается импульсом на кончиках пальцев.
Мастер протягивает ко мне руку — и отдергивает, обожженный. Ожог дымится на его ладони — глубокий, болезненный, портящий ровную кожу — и я почти точно знаю, что боль пронизывает руку Черного Пепла до самого плеча.
Когда-то он так же обжег меня.
Лицо Черного Пепла остается бесстрастным. В его крови достаточно демонов для обезболивания и быстрой регенерации. Но что-то в непроглядной черноте его глаз меняется, и мгла сгущается в углу купальни, материализуясь в демона-защитника.
Демоницу-защитницу.
Мне не доводилось видеть телохранителя Черного главаря. Я была не того уровня, не такая опасная, чтобы призывать его против меня, и не настолько посвященная, чтобы участвовать в серьезных делах банды. И я никогда не знала, что иллюзорное тело личной демоницы Черного Пепла так похоже на мое.
Усмешка кривит ее губы. Она похожа и вместе с тем не похожа на меня прежнюю — ту яркую, нарочито-броскую Черную Луну, которая заплетала волосы в замысловатые прически и носила странные одеяния. Глаза демоницы черны от потусторонней тьмы, искажены пульсирующей внутри силой, и взгляд ее прикован к демону за моей спиной.
Настороженный, внимательный взгляд.
— Тебе здесь некого ловить, Охотник, — произносит она. — Ты опоздал.
Демон не отвечает.
— Ты хоть понимаешь, девочка с бешеным псом, что не ты контролируешь его, — голос Черного Пепла ровный и бесстрастный. Исчезли многообещающие, приглашающие нотки, осталась лишь холодная сосредоточенность. Во взгляде темных глаз нет ни искорки узнавания. Мастер смотрит на меня как на пришлую чужачку — опасную, непредсказуемую.
— Ты вытягивал из меня силу, — говорю я, повторяя слова демона. — Не так приветствуют гонцов, пришедших с важными вестями.
— Не твою силу, Лилит, — качает головой Пепел. — Его. Твоего пса. Защитная магия причиняет ему боль, потому он так и стремится ее уничтожить.
— Твоя защитная магия, — фыркаю я, — внушает мне совершенно непотребные мысли.
— Непотребные для кого? Для него? Не обольщайся, Луна, он вовсе не стремится защитить тебя. Просто приберегает для себя.
Я почти задыхаюсь, не понимая, откуда он это знает. Как почувствовал старое обещание, данное моей матерью, как прочел мой подсознательный страх?
— Мне кажется, — хрипловато замечает демон за моей спиной, — что этот колдун слишком много лжет. А ответы можно получить иначе. Напрямую.
Все приходит в движение. Демон шагает вперед, заслоняя меня своим телом, загораживая. Белая вспышка магии, сорвавшаяся с пальцев Черного Пепла, попадает в него — и гаснет, исчезая в непроглядной тьме. Демоница, чуть помедлив, нерешительно выступает вперед. Прикрывает призвавшего ее колдуна.
Темная сила пульсирует между могущественными потусторонними существами, и на секунду я не уверена, кто же победит, кто же будет сильнее.
— Останови его, — приказывает Пепел. — Уничтожь!
Приказ мастера жжет кожу, находит путь вглубь, в самую душу, следуя за тонкой нитью остаточной магии. Я ведь когда-то была его, принадлежала ему. Не мне спорить, не мне сопротивляться…
Иллюзорная ладонь демона стискивает мои пальцы, вытягивает чужую черную энергию, поглощает. Потом он делает еще шаг, и демоница вдруг блекнет, а Черный Пепел хватается за горло в тщетной попытке разорвать невидимую удавку.
Темное, злое торжество вдруг вспыхивает в душе. Он, всесильный колдун, на долгий и страшный год выжегший разум из моего тела, подчинивший и покоривший меня, бессилен перед моим демоном. Его пальцы сжимаются в бесплотной попытке избежать удушья, и он — всемогущий мастер — цепляется за жизнь так, как я когда-то цеплялась за крошечные капельки сохранившихся воспоминаний. За человечность, за прошлое, за саму себя — Луну, не Лилит.
И вот он сейчас получает то, что заслужил. За всю ту боль, за весь тот страх. За ненужные, пустые смерти. И мне должно быть хорошо, легко…
Но только ее нет, этой легкости. Торжество медленно угасает, выгорая, оставляя тянущую, ноющую пустоту внутри. Как будто на самом деле я не хочу мести. И уж тем более такой.
— Стой, — вскрикиваю я. — Стой!
Демон останавливается — неохотно и не сразу. Но замирает, повинуясь оклику.
— Я пришла не затем, чтобы ссориться. И не затем, чтобы вспоминать прошлое, — говорю я Черному Пеплу. — Я пришла сказать то, что должно тебя заинтересовать. Потому что на севере собирается новая, опасная банда, и для нее не будет границ. В ее рядах монстры, которых почти невозможно убить.
— Это не имеет значения, — голос Пепла хриплый, надсадный. — Мне известно об этом достаточно… более, чем достаточно. А вот ты, Лилит… Что, тебе понадобилась помощь, и ты наивно решила, будто полубезумный пес на поводке дает тебе право требовать? Нет. Мой ответ — нет.
Он сжимает руку в кулак, и невидимая сила вышвыривает меня из палатки.
***
***
