Ловушка для Луны полностью

Ее глаза наполняются тьмой, а рука — та, на которой нет браслета, зачарованного Безмолвным Ужасом — вытягивается, обрастает острыми демоническими шипами. И одним легким, словно бы небрежным движением изменившейся руки она отбрасывает меня прочь.

Я врезаюсь в пол с такой силой, что перед глазами чернеет. Не вижу — слышу череду глухих ударов вокруг. Гости и гвардейцы один за другим падают и остаются лежать без движения.

С трудом размыкаю веки. Смотрю на Огнию, не человека и не демона, не ведьму и не тварь. Мелкие демоны, облепившие ее тело, осыпаются вниз, превращаясь в труху, словно пожухшие листья. Заговоренный нож, застрявший в ее груди, тоже обращается в пыль, и рана тут же затягивается, покрывается коркой запекшейся крови. Изодранное платье висит клочьями, придавая жене Правителя дикий и безумный вид.

Медленно, шаг за шагом, она приближается ко мне. Магия окружает ее вихрем рыжих искр — магия опутывает меня, раздирая так же, как недавно демоны, послушные Охотнику, набрасывались на саму ведьму. Демон материализуется на ее пути — настоящий, кусок черной тьмы — и Огния рвет черную тьму в клочья изменившейся рукой, а черная тьма рвет ее — только вот ведьма постоянно, беспрестанно восстанавливается. Меняется, деформируется.

Я тоже регенерирую, но не так быстро — намного медленнее. Мне нечего ей противопоставить. Сил — моих и демона — недостаточно. На мгновение мне кажется, что это конец — бесславный, пустой, бессмысленный. Умереть, не достигнув цели, обидно и горько.

Ведьма склоняется надо мной, замахиваясь для последнего удара. В ней почти не осталось ничего человеческого. Черные крылья распахнуты за спиной, тело покрыто чешуей, словно броней. Кровь — моя кровь — алыми брызгами покрывает ее тело, стекает с демонических когтей. Только рука с браслетом остается прежней.

“Браслет — не знак отличия, Принцесса. Он блокирует силы, подавляет волю”, — не так ли говорил когда-то Безмолвный Ужас?

Осознание пронзает вспышкой. Как наяву я вижу квартиру пограничника Теня, вижу стоящую перед ним женщину в алом. И тонкий серебряный браслет с выбитыми цифрами со щелчком замыкается на руке. Страх и ярость, ее страх и ярость, выплескивается волной, когда она вдруг понимает, что часть ее нечеловеческой силы ей теперь недоступна, что она слаба и подчинена. Тогда ее вторая, свободная рука вдруг трансформируется, и она вонзает демоническую лапу в грудь Теня — раздирая и уничтожая.

“Надень браслет на руку моего убийцы, отметь его, и Последнее Желание уйдет, как страшный сон. Исчезнет”, — звучат в голове слова призрака.

Единым порывом, ускоренным магией, я срываю с руки серебряный браслет и перехватываю окровавленное запястье ведьмы. Торжество в ее глазах сменяется ужасом.

Всего одно движение — и я стану свободной. Избавлюсь от Последнего Желания, от Безмолвного Ужаса, от его лживых обещаний и неоспоримых приказов. Но черная тьма материализуется передо мной, и губы Охотника складываются в одно короткое слово:

— Нет.

Колдуны, пограничники и проповедники все говорят одно — демоны лживы. Демоны не знают верности, не знают сочувствия. Они лишь используют нас, чтобы приходить в наш мир, дышать нашим воздухом, разрушать наш хрупкий разум ради воплощения темных демонических целей.

Но разве люди не лгут? Разве люди не предают, не используют, не убивают? И не лгал ли Безмолвный Ужас, когда назвался пограничником Тенем? Не ложью ли было практически все, что слетало с его губ?

Я перевожу взгляд на шипастую руку ведьмы и понимаю.

Кровь.

Кровь должна была быть на полу квартиры Теня. Кровь должна была брызнуть, когда демоническая лапа Огнии пронзила еще живую плоть, убивая без магии. Но крови не было, потому что Безмолвный Ужас, точнее его тело, никогда не было живым.

Теперь и слова Охотника обретают новый смысл. Демон-беглец, его странная связь с Черной бандой, необычные, почти невероятные способности легендарного колдуна-убийцы и отсутствие у него тотемной магии. Какая, наверное, горькая ирония, когда та, кого привязываешь Последним Желанием ради мести, призывает из другого мира самого злейшего врага!

Я останавливаюсь. Черная с красным нить Последнего Желания жжет кожу, приказ вместе с кровью пульсирует в ушах. Но я не могу, не могу пойти на поводу у лжеца.

Ударом человеческой руки Огния выбивает браслет, и он катится, звеня, в противоположный конец зала, прямо к ногам ворвавшейся внутрь пестрой толпы. Пограничники, ярмарочные маги, горожане. Капитан Сумрак, Бриз, Бряк…

Расклад меняется в один момент. Висельник, трансформируясь на ходу, бросается на ведьму, и вот уже две твари, сцепившись в клубок, катятся по полу. Маги и пограничники разоружают гвардейцев, совершенно беспомощных без направляющих приказов ведьмы.

Можно выдохнуть.

Я с трудом поднимаюсь на ноги. Охотник рядом со мной, протягивает руку, помогая подняться.

— Ужас, — выдыхаю я. — Ужас — твой беглец.