Но ответа уже не слышу. Мой взгляд падает на Бриз, застывшую у входа, на колдовской обруч на ее шее, сияющий холодным белым светом. Моей магией — и не моей.
Медленно, словно зачарованно, сестра наклоняется и поднимает серебряный браслет, выбитый из моей руки и откатившийся к ее ногам.
— Ужас контролирует ее!
Эхо призрачного смеха отдается в голове.
— Помоги, — шепчу я, сжимая ладонь Охотника.
Он понимает без лишних слов. Мгновение, и его иллюзорное тело тает, распадаясь клочками темноты, и тьма устремляется к Бриз — только чтобы замереть в нескольких шагах, словно бы встретив невидимый заслон. Бряка, кинувшегося за демоном, тоже отбрасывает прочь, и демоненку остается лишь отчаянно верещать, пытаясь хоть как-то отрезвить Бриз.
Она не слышит.
На подгибающихся ногах я устремляюсь к ней, но медленно, слишком медленно.
— Держи-ка ее, — чужим ровным голосом произносит Бриз.
Сцепившиеся люди-твари замирают у ее ног, и верхняя тварь, частично трансформируясь, оборачивается Висельником — Висельником со светящейся магической татуировкой на спине. Не могу сдержать горький смешок — срезал кожу по-живому, содрал, а все равно не освободился. Потому что подумать не мог, что недоверчивая девчонка-сомнамбула может действовать по чей-то указке, а пара лишних завитков в узоре татуировки снова сделают его рабом.
Дерзкое решение — контролировать бессознательных. Но Бриз у Безмолвного Ужаса едва ли была первой. Или последней.
— Бриз, стой! — кричу я.
Не успеваю. Конечно. Не успеваю.
Висельник подчиняется, прижимая извивающуюся ведьму к полу.
Между нами всего пара шагов — мне не хватает всего пары шагов.
Металлический щелчок замыкающегося браслета кажется оглушительным.
Я кожей чувствую, как уходит, растворяется на руке жгучая метка Последнего Желания. Запястье Огнии уменьшается на глазах — через несколько мгновений ведьма вновь становится светловолосой красавицей, едва прикрытой обрывками одежды. Она делает глубокий вдох и открывает глаза.
В ее зрачках плещется демоническая тьма. Ведьма смеется — и от этого смеха, едкого и ехидного, живот сводит тянущей болью. Мне слишком хорошо знакомы эти нотки.
— Отойдите-ка, — коротко бросает Безмолвный Ужас, глядя на нас глазами бывшей жены Правителя. — И ты тоже, Принцесса.
Браслет на шее Бриз все так же сияет чужой магией, но сестра уже сознает, что происходит. Слезы текут по ее щекам — слезы беспомощности и безысходности.
Короткий кивок головы — и от толпы ярмарочных магов, замерших в отдалении, отделяются ведьмы, такие же растерянные и напуганные, как и Бриз. Светятся гнилостной магией браслеты, замкнутые на их руках пограничником Тенем, превращая женщин в покорных и бесправных рабынь.
Они окружают нас — безвольные и послушные, какими были гвардейцы Правителя.
— Черный Ужас! — Шанс выступает вперед, привычно-спокойный. Его не останавливают ярмарочные ведьмы, вскинувшие светящиеся магией руки, не пугает и новый обитатель тела Огнии. — Ты, кажется, совсем забыл дорогу домой.
Сила сгущается вокруг скаута, собирается для решающего удара. Магический кнут в его руках наливается чернотой — разрушительной, мощной.
Удар — и черная энергия на мгновение поглощает тело ведьмы. И опадает, не оставив и следа.
— Ой ли, — алые губы кривит насмешливая улыбка. — Это тело вами не мечено, вам не подчиняется. И я ничего не забыл, Шанс, ничего не простил. Думаешь, явившись сюда вместо своего господина, ты защитил его от моей мести? Нет.
Ответная атака Безмолвного Ужаса так сильна, что сбивает с ног. Магический вихрь, налетев, закручивается смертельной воронкой, втягивая в себя всех, кто оказался на пути. Падают замертво пестро разодетые люди, кричат от боли ведьмы, пограничники.
Шанс выставляет вперед светящуюся черной магией ладонь, и вихрь замедляет разрушительный ход, почти останавливается. Еще бы — одиночка не в силах противостоять Черной банде.
Но Ужас только смеется. Сжимаются в кулак тонкие пальцы, выплескивается в воздух объединенная сила всех марионеток Огнии — гвардейцев, ведьм.
Шанс хватается за горло — жалко, беспомощно, из последних сил пытаясь оторвать от шеи невидимую удавку. Хрипит, тянется ко мне, словно моля о помощи, но тут магический вихрь поглощает его, подхватывает, кружит — и выплевывает на пол грудой обмякшего, окровавленного тряпья.
Ветер стихает, и магия послушно опадает к ногам одержимой ведьмы.
— Жаль, что это не сам Черный Пепел, правда, Лилит? — Ужас оборачивается ко мне. — Ты, наверное, не отказалась бы увидеть, как он корчится от боли у моих ног. Напоследок, знаешь. В награду за верную службу. Я ведь не забываю друзей.
Он смеется, и его безумный смех, рвущийся с губ безвольной Огнии, эхом отдается от стен парадной залы.
— Вот и власть поменялась, да? И для счастья осталось только одно, — взгляд ведьмы останавливается на Охотнике. — Прогони демона, Луна. Ему здесь не место.
— Не думаю, что стоит напоминать, где место тебе, — голос Охотника звучит глухо и угрожающе.
