Говорил он искренне. У него были приятные черты лица, а голубые глаза смотрели сочувственно. Этим взглядом мужчина как бы извинялся за свою недавнюю грубость.
– Что это? – подозрительно спросила Наташа, отодвигаясь от незнакомца.
– Коктейль. Водка с коньяком и бальзамом, – с готовностью пояснил мужчина и добавил: – Меня Арнольдом зовут, а вас?
– Арнольдом? – женщина рассмеялась. – Меня Наташа.
– Не смейтесь, – обиделся Арнольд. – Я же не виноват, что меня так назвали. Просто мама во время беременности насмотрелась боевиков разных и назвала сыночка в честь знаменитого актера. Он много снимался, а впоследствии даже стал губернатором.
Наташа машинально выпила залпом содержимое стакана. Слегка опешив, Арнольд хмыкнул.
– Не успел вас предупредить, что это нужно пить небольшими глоточками.
– А, – вяло отреагировала женщина. Напиток начал действовать. – Сейчас бы закурить.
– Я не курю, – сообщил мужчина. – Значит, вы думаете, что бывали здесь раньше? А зачем пришли на этот раз?
– Если я вам расскажу обо всем, что со мной произошло за последние два дня, вы же мне не поверите, – выпалила Наташа.
– А вы попробуйте, – успокоил ее Арнольд. – Я постараюсь вас понять.
– Почему вы так в этом уверены? – спросила Наташа.
– Профессия у меня такая, – ответил он.
– Вы сказочник?
– Нет, но почти угадали. Я программист.
По мнению Наташи, профессии не были такими уж близкими.
– Что же общего между программистами и сказочниками? – поинтересовалась она.
– Мы все выдумываем. Только они – истории, а мы – программы, – ответил Арнольд и ушел на кухню готовить новую порцию коктейля.
«А он милый и такой обходительный», – подумала Наташа. Коктейль приятно бодрил. Она прокрутила в голове фильмы с участием актера, именем которого назвали Арнольда, и поразилась явной несуразице. Насколько ей было известно, губернатором тот стал совсем недавно. Следовательно, нынешнему хозяину квартиры должно быть два или три года от роду. Выходит, Арнольд что-то напутал. Женщине не терпелось внести ясность, но ни на кухне, ни в остальных комнатах его не оказалось.
«Вот тебе и два, – испытав очередное потрясение, Наташа не знала, что думать. – Прямо Алиса в стране чудес. Осталось узнать, куда подевался белый кролик. Может, он заодно с теми, кто требует вернуть зажигалку? Эх, сказали бы, кому вернуть».
В комнатах царил полнейший беспорядок. Привыкшей к чистоте Наташе было неприятно видеть шарики пыли, катавшиеся по углам. В спальне ее внимание привлек висевший на стуле серый пиджак. Вытащив из внутреннего кармана паспорт, она выяснила, что документ принадлежал Кутисову Арнольду Маратовичу две тысячи девятого года рождения. Учитывая, что на дворе было лето две тысячи шестого года, малышу было слишком рано иметь паспорт. А в бумажнике лежала небольшая цветная фотография, на которой было запечатлено все счастливое семейство. Голубоглазый карапуз важно восседал на коленях у своего папы, в котором она сразу узнала Марата.
– Обалдеть! – выговорила Наташа. Ей захотелось срочно сбежать из странной квартиры.
– Наташенька! – вдруг позвал знакомый голос. – Где же вы?
Стоя в дверях, Арнольд держал в одной руке стакан, а в другой – черную зажигалку.
Она не отрывала глаз от зажигалки, спрятанной в крепко сжатом кулаке Арнольда.
– Где вы были? – спросила Наташа. – Зачем вам зажигалка? Вы же сказали, что не курите.
– Разве? – Арнольд разыграл искреннее удивление. – Я так сказал?
– Да, – настаивала Наташа. – Я сказала, что неплохо было бы закурить, а вы ответили, что не курите.
– У вас прекрасная память, Наташенька, – восхищенно произнес Арнольд.
– Я знаю. И все же ответьте: к чему вам она? – настаивала женщина.
– Сейчас продемонстрирую, – мягко произнес Арнольд.
Раздался легкий щелчок, и перед ее глазами все завертелось. Она почувствовала, что ее подхватили и понесли куда-то, где хороводила огромная толпа. Причитали старушечьи голоса, слышался невеселый речитатив, исполняемый под пронзительный аккомпанемент.
«Заколдованы, заморожены,
Ветром снесены, бурей скошены,
Оземь биты, недобиты,
Во Мрак, во Свет, к нам иди Ты».
Музыка делалась громче и настойчивее, заполняя каждый уголок мозга. Потом пение резко оборвалось, и наступила тишина.
Глава 3
