Взрыв шёпота прокатился по залу. Всё головы повернулись к Лео и Елене. Граф де Лоррен побагровел, его рот открывался и закрывался, как у рыбы на берегу. Король смотрел на маркизу, потом на Лео, потом на Елену. Его взгляд был испытующим, гнев сменился холодной оценкой. Он прекрасно понимал, что это могла быть ложь. Блеф. Но ложь, произнесённая маркизой д’Эгриньи, женщиной безупречной репутации, его давней знакомой, обладающей огромным влиянием в определённых кругах… Это меняло дело. Публично обвинить её во лжи означало бы огромный скандал, подрыв доверия к словам самого короля, который только что чуть не благословил невозможный брак.
Маркиза Элиза выдержала его взгляд. Она не моргнула. В её осанке читалась абсолютная уверенность и… что-то ещё. Что-то, что заставило короля задуматься. Воспоминание? Старая услуга? Он знал её долгую игру при дворе, её ум, её умение находить компромиссы, выгодные всем. И он знал историю её семьи. Историю, в которой была страница, связанная с его собственной молодостью… страница о внебрачном ребёнке одной из фрейлин, которого маркиза тайно вывезла из Версаля и устроила его судьбу, спасая от позора и короля, и несчастную девушку. Ребёнка, который, по слухам, стал родоначальником одной из ветвей… Вилларов? Король никогда не подтверждал и не опровергал эти слухи, но маркиза д’Эгриньи знала правду. И сейчас её взгляд словно напоминал ему об этом. О долге. О молчаливой договорённости. О том, что иногда лучше отступить, сохранив лицо и получив лояльность.
Король Людовик XV медленно откинулся на спинку трона. Его лицо стало непроницаемой маской. Гнев уступил место холодной рассудительности.
Это было отступление. Вынужденное, неохотное, но отступление. Король дал своё молчаливое «добро», сохранив достоинство. Зал взорвался гулким перешёптыванием, смешанным с поздравлениями, адресованными уже Лео и Елене. Граф де Лоррен, понурившись, быстро ретировался.
Лео стоял, оглушённый. Семь небес счастья обрушились на него, смешавшись с неверием. Он обернулся к Елене. Она смотрела на него, её глаза были огромными, в них читался шок, облегчение и… вопрос.
Не обращая внимания на толпу, на тётушку, которая с едва заметной торжествующей улыбкой отходила в сторону, давая им момент, Лео схватил руки Елены. Его пальцы дрожали.
Елена смотрела на него. На его растерянное счастье, на его страх, на ту безрассудную ярость, с которой он бросился её защищать. Она видела тётушку Элизу, эту волшебницу, превратившую катастрофу в триумф. И она видела правду в его глазах. Ту самую правду, которую искала. Любовь. Не на одну ночь. Навсегда.
Слёзы блеснули на её ресницах, но это были слёзы освобождения. Она сжала его руки в ответ, крепко-крепко.
Она улыбнулась ему — той самой, редкой и ослепительной улыбкой, ради которой он был готов на всё. И в этот момент, среди шёпота Версаля, под тяжёлыми взглядами двора и короля, они стояли в своём собственном мире. Мире, где была только любовь, только счастье, только они двое и обещание будущего. Тучи над их головами рассеялись, пусть и ненадолго, уступив место сиянию долгожданного солнца. Лео поднёс её руку к губам, целуя нежно, как драгоценную реликвию. Его сердце пело. Битва была выиграна. Самая главная битва.
