Крик Леонарда прозвучал как выстрел. Громкий, резкий, полный неконтролируемой ярости и отчаяния, он разорвал приторную атмосферу лести и интриг. Все застыли. Музыка умолкла на полуслове. Поздравления замерли на устах. Даже король вздрогнул и перестал кивать, его брови грозно сдвинулись. Граф де Лоррен оглянулся с комическим выражением оскорблённого недоумения. Весь Версаль уставился на графа Виллара, который, не обращая внимания на правила, на этикет, на саму персону короля, решительными шагами шёл через паркет к Елене.
«Граф Виллар!» — голос церемониймейстера задрожал от ужаса. «Ваше поведение неслыханно!»
Лео не слышал. Он видел только Елену — её бледность, её испуганные, широко открытые глаза. Он встал между ней и де Лорреном, заслонив её собой, как щитом. Его бархатный камзол казался бронёй рыцаря перед старой лисой.
«Графиня де Вальтер», — его голос дрожал, но звучал громко и отчётливо, обращаясь ко всём, но глядя только на неё, «не выйдет замуж за графа де Лоррена. Она не может.»
Скандал! Шёпот превратился в гул. Кто-то ахнул, кто-то возмущённо зашипел. Король медленно поднялся с трона. Его лицо было тёмным от гнева. Это был вызов. Прямой и дерзкий.
«Граф Виллар», — голос Людовика прозвучал ледяными сталактитами, «вы забываетесь. Объясните немедленно ваше… возмутительное поведение и ваши слова. Или я прикажу вывести вас силой.»
Лео открыл рот, готовый бросить королю в лицо правду о его политических махинациях, о несчастье Елены, но прежде чём он успел произнести хоть слово, перед ним, лёгкая и стремительная, как тень, возникла маркиза д’Эгриньи. Она встала между Лео и королём, заслонив племянника своей аметистовой фигурой, и сделала глубокий, безупречный реверанс.
«Ваше Величество», — её голос был ясным, спокойным и невероятно учтивым, словно она обсуждала погоду, а не предотвращала королевскую кару. «Прошу простить моего горячего племянника. Его вспышка… недопустима, конечно, но продиктована не дерзостью, а… честью. И печальной необходимостью прервать недоразумение, прежде чем оно зашло слишком далеко и омрачило этот дивный вечер для всех, включая Ваше Величество.»
Король смерил её холодным взглядом.
«Маркиза д’Эгриньи? Какое недоразумение? Граф де Лоррен сделал предложение публично и…»
«И оно, к великому сожалению, не может быть принято, Ваше Величество», — мягко, но непререкаемо перебила Элиза. Весь зал замер, ловя каждое слово. «По самой уважительной причине. Брак графини де Вальтер с кем-либо… невозможен. Потому что она уже обручена.»
В зале воцарилась гробовая тишина. Слышно было, как падает булавка. Даже Лео остолбенел. Елена за его спиной едва слышно выдохнула. Король нахмурился ещё сильнее.
«Обручена?» — переспросил он, и в его голосе зазвучало опасное любопытство. «С кем же, позвольте спросить? Почему об этом не было известно? И почему её… жених допустил этот фарс?»
Маркиза Элиза выпрямилась. Её глаза встретились с королевскими без тени страха. В них горел холодный огонь расчёта и непоколебимой воли. Она сделала паузу для драматического эффекта, окинув взглядом потрясённую публику.
«Обручена, Ваше Величество», — произнесла она отчётливо, «с моим внучатым племянником. Графом Леонардом де Виллар. Помолвка была тайной, скреплённой словом чести в узком семейном кругу, по желанию самой графини, ещё не вышедшей полностью из траура по первому супругу. Мы ожидали подходящего момента, чтобы объявить о ней публично, с должным почтением к чувствам графини и к вниманию двора. Но сегодняшние… события… вынудили нас раскрыть карты раньше времени. Прошу прощения за смущение, Ваше Величество.»
