Мадам Рене долго смотрела на него, потом медленно кивнула. В ее глазах зажегся огонь творческого вызова.
Лео проводил мадам Рене до дверей кабинета, затем позвал Пьера.
«
Пьер взял записку, его лицо светилось искренней радостью за хозяина.
Лео остался один в тишине кабинета. За окном была глубокая ночь, но в Шато Виллар, казалось, не спал никто. Отовсюду доносились приглушенные голоса, шаги, звуки подготовки — его команда уже начала творить обещанную сказку. Он подошел к окну, глядя на усыпанное звездами небо. Усталости не было. Было только ликующее предвкушение и твердая решимость. Он дал слово. И он его сдержит. Для Елены. Для их сказки. Для их «долго и счастливо».
Два месяца в Шато Виллар растворились в одном сладком, лихорадочном вихре. Поместье, подобно живому существу, вдохновленному любовью, превратилось в идеально слаженный оркестр, где каждый инструмент — от мастера до служанки — знал свою партию и исполнял ее с особым трепетом. Ведь творили они не просто праздник — творили сказку для своего Графа и его Прекрасной Невесты.
Воздух гудел многоголосьем: перекличка распорядителей, смех, доносившийся с кухни, где Луи командовал армией поваров, мерный стук молотков Жана и его плотников, возводивших в парке ажурные беседки и расширявших мраморную террасу для бесконечных танцев. Звенел хрусталь — Мари, с нежностью матери, перемывала и расставляла фамильный сервиз, шепча названия предметов прошлых эпох. Из мастерской Анри доносилось гудение пил и запах озона — там рождались не только светящиеся шары, но и миниатюрные фонтаны, чьи струи должны были переливаться всеми цветами радуги. Шуршали дорогие ткани в ателье мадам Рене — целый флигель был отдан под создание того самого шедевра. И почти ежечасно — звонок у ворот: то мраморные плиты для новых ступеней, то ящики с диковинными цветами для Мартена, то бочонки с вином, отобранные лично Луи.
