Леонард посмотрел на Армана. Тот едва заметно пожал плечами:
Но Леонард почувствовал подвох. Это был не альтруизм, а коррупция. Лебран, вероятно, платил Бернару «откат» за послабление. Если закрыть глаза — подорвет авторитет и поощрит воровство. Если наказать Бернара — настроит против себя всю деревню и лишится опытного (хоть и вороватого) управленца.
Он не знал еще, как создать эту систему, но понял главное: милосердие должно быть официальным, а не личным карманом старосты. Бернар побледнел и пробормотал согласие. Авторитет графа вырос, но староста теперь был потенциальным врагом.
Уроки выживания:
Быт: Он учился носить камзолы и чулки без стонов неудобства, есть местную пищу (не жирную, не соленую, но сытную), пить молодое вино вместо «Бразилии Сантос». Пьер стал его гидом в мире манер и условностей.
Общение: Он учился говорить с крестьянами — не свысока, но и не запанибрата; со старостами — твердо, но с учетом их опыта; с Арманом — осторожно-партнерски. Каждое слово требовало взвешивания.
Власть: Он понял, что власть здесь держится не только на титуле, но и на личном присутствии, на справедливости (пусть и суровой), на готовности показать силу (даже если это вбитый клин в мельнице) и слабость (он не скрывал, что устал после поездки, и люди видели — граф не железный).
Доверие: К Арману он испытывал сложную гамму чувств. Кузен был незаменим, его знания — бесценны. Но его контроль над потоками информации, его связи при дворе, его непроницаемость… Леонард все еще не мог определить, на чьей стороне играет Арман. Доверять — нельзя. Использовать — необходимо.
Вечером, вернувшись в замок, Леонард чувствовал себя выжатым лимоном. Голова гудела от новых впечатлений и нерешенных вопросов. Он сидел у камина в своем кабинете, разглядывая карту. Пламя отбрасывало прыгающие тени на помеченные деревни, леса, реки. Это была его новая система. Сложная, глючная, написанная на непонятном языке традиций и человеческих страстей. Но система, которую он должен был освоить, отладить и заставить работать на себя.
Он взял перо и на чистом листе начал набрасывать мысли:
1. Мельницы — осмотр, ремонт. Стандартизация?
2. Налоговая реформа? Справедливая ставка + помощь действительно нуждающимся (старики, вдовы, сироты). Как выявить?
3. Новые культуры? Может, корнеплоды? Устойчивее к погоде. Где взять семена?
4. Арман… нужен ли ему "помощник"? Свой человек в учете? Кто?
Он остановился. Что ж, граф Леонард, — подумал он, откладывая перо. Спасение ребенка в прошлой жизни было героизмом одного мгновения. А управление этим хаосом… это героизм терпения, расчетов и тысяч мелких решений. Посмотрим, какой тип тебе больше по душе.
За окном стемнело. В замке воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Леонард Виллар, бывший Лео Виллард, сидел в кресле правителя чужих земель, чувствуя вес ответственности и первые, робкие ростки принадлежности. Это было страшно. И безумно интересно. Он больше не просто выживал. Он начинал жить.
Холодный осенний дождь стучал в свинцовые стекла кабинета графа Виллара, словно нетерпеливый кредитор. Леонард сидел у камина, кутаясь в бархатный халат поверх камзола. Боль в груди трансформировалась из острого кинжала в тупую, ноющую спутницу, цепкую и неумолимую. Она усиливалась при каждом глубоком вдохе или подавленном кашле. Подарок Армана — изящная трость с ястребом — стояла прислоненной к креслу, немой укор его немощи. «Код восстановления… глючит по полной программе», — мысленно усмехнулся он, глядя на пляшущие языки пламени. Вместо мгновенного патча — эта мучительная, медленная перезагрузка организма. Но бездействие, ожидание милости от собственного тела, было хуже любой боли. Система — графство — требовала администрирования.
Попытка 1: Знакомство с Бумагами (или Битва с Пергаментным Зверем)
