– Посмотрите повнимательнее, Хася Адамовна, – настоял Виталий Викторович. – Это очень важно.
– Разве я могу забыть человека, убившего моих самых близких людей?.. Он у меня стоял перед глазами даже тогда, когда я не видела… Это он меня ударил пистолетом в висок, – уверенно произнесла женщина дрогнувшим голосом. – Я потеряла сознание и больше ничего не помню… Ненадолго я очнулась, когда меня вытаскивали из подпола.
– Спасибо, Хася Адамовна, – поблагодарил Виталий Викторович, – вы очень помогли следствию.
– Предлагаю вам прямо сейчас начать давать показания. Нам известно куда больше, чем вам думается, – продолжил майор Щелкунов, когда свидетельницу вывели из комнаты. – Суд учтет ваше признание и смягчит меру наказания. Вам светит немалый срок – двадцать пять лет! До конца этого срока вы можете не дотянуть, а так суд может учесть ваше признание… Если нет… так прямо сейчас мы сажаем вас в камеру, где находится Федор Марусовский. Знаете такого? Ему тоже очень интересно узнать, кто на Марусовке стариков убивал. Если он узнает, что это злодейство совершили именно вы… Можете представить, что с вами может произойти?
Лицо Хрипунова побледнело.
– Уломал ты меня, следак… – не сразу ответил он. – Признаю, я это был.
– А что по Дворникову, вашему тестю?
– На Татмазарках он лежит. В последнее время пел нескладно, боялись, что заложит он нас всех с потрохами. Вот и успокоили его… А сейчас мне в камеру бы надо… Башка у меня трещит! Контузия… А потом, и подумать мне надо о многом.
– Дежурный, уведите подследственного в камеру! – распорядился Щелкунов.
– Вижу, что у вас серьезная доказательная база, – заговорил государственный советник юстиции 1-го класса Бардин. – Мы не имеем права ошибиться, дело на контроле у Генерального прокурора, а еще, как мне сообщили по секрету, – его голос зазвучал на полтона ниже, – делом «Стервятников» интересуется сам товарищ Сталин. Так что расследование не будет легким. У нас есть основания полагать, что за последние годы были осуждены совершенно невинные люди по тем преступлениям, что совершались Хрипуновым и его подельниками. Нам предстоит разбираться и с этими делами… Как вам известно, прокуратура занимается защитой прав и законных интересов всех граждан!
Щелкунов уверенно выдержал прокурорский взгляд и спокойно отреагировал:
– Я в курсе… Это никак не повлияет на дальнейшее расследование преступлений банды Хрипунова.
Через полчаса в кабинет вошел начальник уголовного розыска города майор Фризин. Настроение у него было приподнятое, боевое. Весь его вид источал радушие.
– Ты чего такой хмурый? – поинтересовался он у майора Щелкунова.
– Скорее всего, не хмурый, а задумчивый.
– Не драматизируй! Или тебя что-то тревожит?
– Есть над чем подумать.
– Это все рабочие моменты. Да взбодрись ты, наконец, старина! Такую жестокую банду нейтрализовали! В Москве таких бандитов не встретить, хотя народец там разный гуляет… А тут, в Казани! За раскрытие таких крупных дел ордена дают! Я тут с министром переговорил… О тебе он очень лестно отзывался, так что готовься к повышению. И на кителе дырочку проколи для государственной награды. Капитан Рожнов сейчас Петешева допрашивает, и тот уже начинает давать признательные показания.
– И в каком деле он сознался?
– Про себя он пока молчит, но вот про Хрипунова рассказал немало заслуживающего внимания.
– Что именно?
– В его рассказе имеются такие детали, которые мог знать только участник этих преступлений или убийца, который ему об этом рассказал.
– О каком деле идет речь?
– Об убийстве четы Пироговых. У него у самого алиби, проверяли! В тот день он никак не мог быть в доме у Пироговых. А вот у Хрипунова такого алиби нет.
Морщина на лбу Щелкунова еще более углубилась.
– За это убийство осужден невинный человек… Тут, как говорится, не до наград, товарищ майор, как бы еще со службы не поперли!
Петешев с Хрипуновым пересеклись во внутреннем дворике тюрьмы в час прогулки. Отошли в сторонку подалее от остальных заключенных и раскурили одну папиросу на двоих.
– В Казань прибыл целый десант прокуроров из Москвы, двое из них – помощники самого Генерального прокурора. Один из них два дня назад был на моем допросе, все глазками меня сверлил из своего угла, – негромко произнес Василий Хрипунов, пустив дымок вверх – прямиком в металлическую решетку из толстых прутьев.
– И что с того? – хмуро поинтересовался Петр Петешев, явно не расположенный к разговору.
– Проверяют, законно ли они ведут следствие.
– Откуда знаешь?
– Случайно разговор двух следаков услышал. Я вот что предлагаю, нужно казанских следаков скомпрометировать! Пусть передерутся между собой! Иначе нам не выжить!
– И что ты предлагаешь сделать?
