– Когда следаки из московской прокуратуры будут допрашивать, говори, что тебя били, истязали, морально давили! Нервы мотали! Заставляли брать на себя всякую мокруху! Если, дескать, не возьмешь на себя убийство, так в камере завалят! Иди в отказ! Скажешь, что суда все ждал, чтобы от всего отказаться! А главный у них – майор Щелкунов, это он заставлял всех задержанных бить. А еще бумагу надо написать на имя Генерального прокурора. И я такую «телегу» тоже напишу… Пока москвичи здесь, вряд ли казанские следаки рискнут ее куда-то упрятать. Уловил?
– Кажись, уловил, – широко заулыбался Петешев.
– Прогулка закончена, – произнес надзиратель.
– Эх, не докурил, – с сожалением протянул Хрипунов. – Сейчас вертухаи в хату погонят.
Утром на стол Государственного советника юстиции 1-го класса Бардина легло «заявление» от обвиняемого Хрипунова, в котором он утверждал, что все признания из него выбивали с помощью рукоприкладства. Опасаясь за свою жизнь, он был вынужден оговорить себя. К «заявлению» была прикреплена справка из «следственного дела».
Интересный получается расклад…
В деле Хрипунова имелось много несуразностей и неясностей. Одна из которых связана с его ранением на фронте. В сорок четвертом он получил тяжелую контузию на фронте, не позволяющую даже держать в руках оружие, а тут его ставят начальником охраны и в подчинение ему дают нескольких человек с оружием. Такое назначение без протекции получить невозможно.
Осталось выслушать противоположную сторону. Вызвав к себе дежурного, Бардин приказал:
– Приведите ко мне арестованного Хрипунова.
Вскоре в его кабинет двое дежурных привели обвиняемого Хрипунова. Один из них встал перед дверью в коридоре, а другой занял место у порога.
– Присаживайтесь… – Когда Хрипунов присел на стул, Бардин заговорил: – Я тут прочитал ваше заявление, в котором вы жалуетесь на следователей и оперативных работников, и, как прокурор, не могу на него не отреагировать. Вы утверждаете, что во время допросов вас били?
– Именно так, гражданин начальник. По лицу старались не бить, соблюдать социалистическую законность, а вот по печени и по почкам, так это от души лупили! Неделю по малой нужде кровью ходил!
– Я присутствовал на допросе, когда вы признали свою вину в убийстве семьи Заславских. Вас признали свидетели… Нет никаких сомнений в том, что именно вы со своей бандой совершили эти преступления.
Поерзав на стуле, Василий Хрипунов уныло заговорил:
– Не без греха я, конечно… За свои дела могу отсидеть, не обидно будет. Но чего же на меня чужую мокруху вешать! Вон, на Подлужной старуху со стариком убили, золотишко у них имелось, так майор Щелкунов говорит: «Тебе все равно сидеть, грехов за тобой много, а вышку все равно отменили. Максимум, что тебе дадут, так это двадцать пять лет. Два убийства возьмите на себя, а я вам в тюрьме жизнь сытую устрою, не хуже королей жить будете!»
– Ну а вы что?
– А я ему говорю, что не стану этого делать, у меня своих грехов предостаточно! Тогда он надавал мне по мордасам и сказал, чтобы я в камере посидел и подумал, потому что в следующий раз хуже будет.
– И что было в следующий раз?
– А ничего хорошего! – с вызовом воскликнул Хрипунов. – Привели меня в следующий раз к нему в кабинет, а там еще двое из его отдела. Рожнов и как его там… Семенов! Ну и стали меня дубасить! А когда я упал, так меня еще ногами стали затаптывать!
– Мы рассмотрим ваши претензии, будем разбираться! У меня к вам еще один вопрос: где деньги, что вы забрали у кассира Иванычевой?
– Отдам я эти деньги, – выдохнул Хрипунов, – сидеть мне долго, так что они без надобности, если вы меня уважите.
– Что вы хотите?
– Голова у меня раскалывается после контузии. На воле был, так оно как еще терпимо было, а тут, в четырех стенах, моченьки терпеть уже нет! Лепила один посоветовал мне на пасеке воздухом подышать. Дескать, пчелки там… Вот если бы вы сумели на пасеку меня привезти хотя бы дня на два, я бы вам сказал, куда я деньги припрятал.
Бардин думал недолго, а потом твердо произнес:
– Хорошо, обещаю.
– Нет, гражданин начальник, этого мало. Поклясться надо. Как это у вас там делается… Лениным или Сталиным, что ли. Может, еще как-то там.
– Даю слово офицера, что в ближайшую неделю я вам организую выезд на пасеку, поживете там под охраной пару дней, потом вернетесь обратно в камеру. Такое слово вас устроит?
– Вполне, – широко заулыбался Хрипунов. – Глядишь, и подлечусь тут у вас. А то раньше все как-то некогда было.
– А теперь расскажите, где лежат триста двадцать тысяч рублей.
– По всей сумме я не скажу, часть уже потрачена, а вот двести семьдесят тысяч, что остались, я в сортире во дворе запрятал. С правой стороны половица будет, вот поднимаете ее, а к ней сумка привязана, вот в ней деньги лежат.
– А теперь распишитесь вот здесь, – пододвинул Бардин лист бумаги. И когда Василий Хрипунов поставил свою закорючку, распорядился: – Дежурный, увести подследственного в камеру.
