– Именно поэтому преступники ведут себя весьма нагло, подчеркнуто вызывающе, – продолжал докладывать Сафонов. – Петешев и вовсе грозит перегрызть надзирателям глотку!
– И что вы предлагаете? – спросил председатель правительства.
Открыв папку, Генеральный прокурор вытащил из нее несколько страниц и положил перед Иосифом Виссарионовичем.
– Я подготовил документ… В нем, как Генеральный прокурор, я предлагаю ужесточить меры к лицам, виновным в контрреволюционной деятельности, к которой следует отнести бандитизм. Кроме того, к тем лицам, что совершают террористические акты, направленные против представителей власти, применять высшую меру социальной защиты – расстрел! – твердо проговорил Григорий Николаевич.
Иосиф Сталин взял напечатанные листы, скрепленные металлической скрепкой, и внимательно принялся читать. Потом взял синий карандаш, что-то подчеркнул и, поставив жирную галочку на полях, отложил листы в сторону.
– Вижу, что вы все основательно продумали, товарищ Сафонов… Только у меня к вам имеется одно небольшое замечание.
Генеральному прокурору даже показалось, что председатель Совета министров чуть нахмурился.
– Какое, товарищ Сталин?
– Вы предлагаете подать ваш документ на рассмотрение в президиум в марте тысяча девятьсот пятидесятого года?
– Именно так, товарищ Сталин.
– Я предлагаю ускорить процесс и подать документы в Президиум Верховного Совета незамедлительно, чтобы указ о применении высшей меры социальной защиты к лицам, виновным в контрреволюционной деятельности, был рассмотрен в самое ближайшее время. Вы не возражаете?
– Никак нет, товарищ Сталин.
– Попробую поспособствовать решению. Думаю, что указ будет принят где-то в середине января следующего года. А что вы думаете о руководящих работниках МВД, прокуратуры и суда республики, допустивших такое беззаконие?
– Столичная прокуратура, отправленная в Казань, подняла многие дела, отданные в архив, и нами в результате разбирательств было установлено, что в Казани имели место многочисленные факты искривлений судебной политики и грубейшие извращения советских законов при расследовании уголовных дел. При этом никто из руководящих работников министерства, ни отдельные работники МВД не понесли никаких даже мало-мальских наказаний. В этой папке я привожу конкретные примеры. Судебные и следственные кадры подбираются из рук вон плохо, в результате чего привлекаются к ответственности невиновные люди. Да и сам министр Ченборисов показывает своим подчиненным дурной пример. Например, исходя из жалоб, что поступают на мое имя, Ченборисов пытался занять особняк, ремонтирующийся силами стройотдела МВД. Но узнав, что сигналы о его действиях попали в Москву, тотчас отказался от здания. Еще один пример… По просьбе прокурора Надеева министр Ченборисов не давал хода расследованию злоупотреблений начальника жилищного управления Бауманского райисполкома Яруллиной, с которой, по нашим сведениям, тот состоит в интимных отношениях.
– Халатность руководителей сильно ударила по авторитету партии в регионе… У нас имеются соответствующие сигналы. К сожалению, их деятельность нанесла значительный ущерб социалистической собственности. Виновные в этом должны быть сняты с занимаемых должностей и показательно наказаны! А дело министра МВД Татарстана будет рассмотрено на политбюро в ближайшие недели… То, что касается первого секретаря Татарского обкома товарища Муратова… Здесь мы должны проявить тактичность. Свою должность он занял в трудное для страны время, в сорок четвертом году. Умело совмещает должности секретаря Казанского горкома и первого секретаря Татарского обкома партии и со своими обязанностями справляется успешно. Так что пусть он сам определит степень виновности каждого из руководителей, а вы проследите за его решениями.
– Слушаюсь, товарищ Сталин. Разрешите идти?
– Ступайте.
Военный трибунал Приволжского военного округа, проходивший в закрытом режиме, шел уже второй месяц, но допрошена была только третья часть обвиняемых. Все шло к тому, что заседания трибунала продлятся еще не одну неделю.
Во время вчерашнего заседания трибунала подробно останавливались на ограблении и убийстве семьи Кашафутдиновых, а председательствующий, полковник юстиции, требовал от обвиняемых и свидетелей новых подробностей. Петру Петешеву велел рассказать, как Василий Хрипунов изнасиловал племянницу Фаттаха Кашафутдинова. Спокойно, как если бы речь шла о чем-то самом обыкновенном, Петешев поведал, как Хрипунов сдирал с девушки платье, подробно остановился на садистских наклонностях Хрипунова, заставив от удивления и ужаса ахать Ксению Богаткину и Надежду Хрипунову. Последующую часть заседания Хрипунова смотрела на мужа с нескрываемой ненавистью.
