В середине рабочего дня выяснилось, что не хватает около двух десятков медицинских карт. Не отыскались они и в архиве. Трудно было даже предположить, на какие именно буквы начинаются фамилии больных. Составить хотя бы предварительный словесный портрет предполагаемого преступника также не представлялось возможным: кроме амбулаторного лечения, доктор Усачев вел еще и больных, находящихся на стационарном лечении, а еще к нему приходили пациенты, выявленные в результате диспансеризации, и у его кабинета всегда выстраивалась гигантская очередь.
Скоро стало ясно, что отыскать быстро среди пациентов Усачева подозреваемого в убийстве доктора (Синицын не сомневался в том, что его совершил кто-то из них) не получится. Вызвав капитана Ахметова, распорядился:
– Выяснили, сколько больных было у доктора Усачева?
– За три года их набирается очень много. По самым приблизительным подсчетам – около полутысячи. В действительности пациентов будет больше. Отыскать их всех не представляется возможным. Не всегда на них заводились медицинские карточки, часто доктор проводил только консультации.
– Начните с военкоматов, там должны быть отмечены все контуженые. Они стоят на учете.
– Таких тоже будет очень много.
– Убить врача, а потом залезть в больницу и выкрасть медицинские карточки способен далеко не старый человек и физически крепкий. Возьмите интервал поисков в возрасте примерно от двадцати пяти до сорока пяти лет. Самый активный возраст. Поговорите с каждым из них, а потом очертите круг подозреваемых. А дальше будем думать вместе. Задача ясна?
– Так точно, товарищ майор.
– О результатах поисков докладывать мне каждый день!
Хрипунов задерживался. Василий должен был захватить соляную кислоту для удаления замазки на окнах и кисточку. Петешев с Барабаевым, расположившись неподалеку от дома Тузовых, заметно нервничали. Их могли приметить.
– Пора бы ему уже, конечно, быть, – посмотрел Бабай на наручные часы.
– Не похоже на него, – согласился Петешев.
– Может быть, его того… под белые рученьки прибрали?
– Не каркай! – оборвал Петр. – Вася – бродяга фартовый! Таких еще поискать! А потом, у него и чуйка будь здоров! Опасность за версту видит. Если бы что-то заприметил, нам бы дал знать.
Через несколько минут появился Хрипунов – бодрый, деловой.
– Ну, чего уставились? – весело поинтересовался он. – Хвост пистолетом – и на бруствер!
Петешев с Барабаевым облегченно вздохнули.
– Почему задержался? – не удержался, чтобы не выразить неудовольствие, Петешев. – Мы уж не знали, что и думать.
– Туфта вопрос! Не волнуйся, все в норме! Раскинь мозгами, что со мной может случиться? Дом я осматривал, пока вы здесь задницы на лавке грели… Показалось, что около ворот какой-то фраер трется, – вяло отмахнулся Хрипунов. – В общем, все в порядке, бродяги! Наводка верная!
Со всех сторон крепкий ухоженный дом был окружен старым садом с высокими разросшимися деревьями. Широкие длинные тени падали на вместительный просторный двор, скрывая от посторонних глаз лавку, находившуюся неподалеку от забора.
– Пора! До рассвета еще часа три. Если мешкать не будем, то управимся.
Неслышно, словно тени, один за другим перелезли через забор. Во дворе было тихо. Лишь слегка в вышине шуршали кроны лип, которые иной раз трогали порывы ветра. Дом крепко спал.
– Кто здесь живет? – поинтересовался Алексей Барабаев.
– Какой-то Тузов. Инженером на заводе работает. Эту наводку мне Валька дала.
– С Калуги, что ли?
– Она самая. Сказала, что барахла разного у него полно! Сам увидишь!
– А что ты ей обещал?
– Сказала, что самое красивое колечко для нее оставим! Остальное – людское!
Василий вытащил из кармана кисточку и, обмакнув ее в банку с кислотой, провел волосками по оконной замазке. Отлипала она быстро – неровными длинными полосками падала под самые окна на подоконник.
– Теперь гвозди давай вытаскивай! Только поаккуратнее, – подсказал Большак стоявшему рядом Петешеву.
Стараясь не шуметь, Петр подцепил плоскогубцами шляпку гвоздя, едва торчавшую в оконной раме, и потянул. Металл, застрявший в плотной древесине, поддавался неохотно, гвозди кривились, шляпки ломались.
– Гвозди проржавели, зараза! – пожаловался Петешев. – Плохо выходят.
– Не шурши, кучерявый! Главное не напортачить. Чтобы все без горячки.
Минут через десять Петр произнес:
– Кажись, все гвозди выдернули.
– Ну тогда давай, Петух! Только поаккуратнее.
Петр надавил на стекло, но оно вдруг треснуло, предательски нарушив ночную тишину. Тотчас из глубины комнаты раздался громкий встревоженный женский голос:
– Кто здесь?! Я сейчас милицию позову!
– Уходим, – негромко произнес Хрипунов.
Без излишней спешки все трое прошли вдоль дома, завернули за угол, откуда быстрым шагом пересекли огород и вышли к выходу.
Уже близ Кольца[7] Хрипунов недовольно спросил Петешева:
– Что у тебя там, Петух, стряслось? Опять какие-то нелады! Без шума не мог обойтись?
– Понимаешь, Большак, – стал оправдываться Петешев, – гвоздь один я не заметил, в самом углу рамы остался. Шляпка с него слетела, в темноте не видно было…
