– Имеется, – взяв кусочек колбасы, произнесла Валентина. – Это в Собачьем переулке, дом Садовникова.
– Перед подъемом в гору, что ли? – уточнил Хрипунов, припоминая двухэтажное деревянное строение с высоким крыльцом у самого края.
– Да.
– Кто там живет?
– Семья Тузовых, припеваючи живет.
– И чем они занимаются?
– Тузов – инженер какой-то очень важный, на военном заводе. Их окна во двор выходят. Три окна с правой стороны.
– Кто тебе сказал об этой хате?
– Подруга как-то обмолвилась, она дружит с Клавдией Тузовой.
– Что ты хочешь за наводку?
– Много мне не нужно. Колечко какое-нибудь красивое.
– Обещаю. Самое красивое колечко – твое! – произнес Хрипунов, смахнув с себя одеяло. – Ладно, Валюха, пойду! Петра увидеть нужно, поговорить с ним о делах.
– Так рано же, транспорт никакой не ходит.
– Пешком доберусь, отсюда недалеко.
Прошедшие сутки выдались непростыми. Во главе оперативной группы майор Синицын шесть раз выезжал на места преступлений: один раз на убийство, случившееся в Ягодной слободе, дважды на ограбления, произошедшие на Суконке и в Подлужной, и три раза на массовые драки, две из которых приходились на общежития Соцгорода и одна развернулась у проходной табачной фабрики. Ближе к вечеру Синицына вызвали на ковер к начальнику УГРО города майору Фризину, в довершение ко всему отчитавшему его как мальчишку за два нераскрытых убийства, произошедших две недели назад.
Домой он пришел глубокой ночью, чтобы наконец отдохнуть и забыть хотя бы на несколько часов все служебные дела, что так давили на плечи. Дежурный по городу позвонил по домашнему адресу и сообщил о том, что в доме № 3 по улице Эсперанто произошло убийство мужчины.
– Высылайте машину, – без предисловий ответил Синицын.
– Она уже в пути!
– Хорошо, – произнес майор и положил трубку.
– Ты надолго, Руслан? – встревоженно спросила жена.
– Кто ж его знает, – невесело буркнул Синицын и вышел в коридор.
Уже через пятнадцать минут он был на месте. У подъезда дежурил сержант милиции.
– Где труп? – спросил Синицын.
– На площадке между вторым и третьим этажом, товарищ майор, – бодро сообщил сержант.
Поднявшись по лестнице, майор увидел труп, лежавший у стены, накрытый несвежим цветастым покрывалом. У трупа стояли трое: два оперативника из его группы и следователь из прокуратуры. Ждали криминалиста, который по какой-то причине запаздывал.
Для доклада к Синицыну шагнул капитан Ахметов:
– Товарищ майор, приблизительно час назад ударом заточки в грудь был убит мужчина около семидесяти лет.
– Личность мужчины установили?
– Так точно! Это Усачев Николай Олегович, проживающий в этом подъезде на третьем этаже.
– Усачев? – невольно протянул майор Синицын, предчувствуя недоброе. Подошел к трупу и приподнял с лица покрывало. Полуоткрытыми глазами на него смотрел человек, с которым он общался каких-то несколько часов назад. Прощаясь, Синицын никак не мог подумать, что увидит его так скоро, вот только поговорить с ним не получится.
Укрыв лицо, Руслан Синицын разогнулся.
– Я разговаривал с ним пять часов назад, – с горечью произнес он. – Усачев рассказал о том, что у него есть на примете подозреваемый, совершающий в городе грабежи с убийствами. Обещал прийти позже и сообщить его имя, когда окончательно убедится в его виновности… А оно вот как обернулось.
– Он сказал хотя бы предположительно, кто это? – не удержавшись, спросил капитан.
Пристально посмотрев на капитана, Синицын обронил:
– Это один из его пациентов, получивший контузию. Он ведь невролог, пытался его вылечить.
Синицыну удалось поспать часа два, точнее, подремать, но, как выяснилось, этого оказалось вполне достаточно, чтобы чувствовать себя бодрым. Уже ранним утром майор Синицын подъехал к Шамовской больнице, где начался самый настоящий переполох. Случилось невиданное – был убит врач больницы, один из лучших специалистов в области психиатрии, курировавший сотни больных, нуждающихся в нем едва ли не ежедневно. Собственно, он и сам был для них как лекарство: назначал лечение, выписывал медикаменты, если требовалось утешить, то всегда находил подходящие слова.
Возникал вопрос: как распределить оставшихся без надзора пациентов? Врачей не хватало катастрофически, а такого уровня, какого был Николай Олегович, во всем регионе лишь единицы. А еще он был хорошим человеком, и коллективу его будет очень не хватать.
Каждый из персонала больницы изъявлял желание помочь оперативно-следственной группе, пришлось даже составить график, с кем Синицын побеседует раньше, а с кем позже. Первое, что он хотел увидеть, так это медицинские карты больных, которые в последние три года вел доктор Усачев. Требовалось выделить пациентов, которые могли быть опасными для общества, и медсестры подключились к работе.
Задание не представлялось сложным. Доктор Усачев оказался настоящим педантом, мелочей для него не существовало. Все медицинские карты больных были скрупулезно пронумерованы, прошиты суровыми нитками и лежали в шкафах в строгом алфавитном порядке.
