Ловушка для стервятника полностью

– Прошло уже полгода со дня начала денежной реформы, можно уже сделать кое-какие выводы. – Виктор Абакумов на секунду умолк, соображая, как лучше построить доклад. Сталин не терпел пустословия от подчиненных, да и сам был немногословен. Требовал от докладчиков именно то, что относится к конкретной ситуации. – На руках у населения осталось еще очень много денег, которые они так и не успели обменять. В основном это касается крупных городов… Москва здесь лидирует. Люди говорят, что обмен носит больше конфискационный характер… Введенные государством цены значительно выше тех, что были до реформы. При этом зарплаты граждан растут весьма медленными темпами. Во многих регионах такое положение дел вызывает самое настоящее возмущение.

– А что вы скажете о росте преступности именно в сорок седьмом году?

– Это связано в первую очередь с тем, что на руках у населения осталось очень много денег.

– Хорошо, товарищ Абакумов. Можете быть свободны.

Генерал-полковник Абакумов поднялся и, взяв со стола папку, вышел из кабинета.

Иосиф Виссарионович вновь открыл доклад и вчитался в текст. Чекисты детальнейшим образом провели исследования: подкрепляли их статистикой, графикой, аналитическими анализами, цитировали Ленина. «Данная мера, несомненно, встретит сильнейшее противодействие… Мы встретимся грудь с грудью с классовым врагом. Борьба будет тяжелая, но благодарная…» Такое мнение Владимир Ильич высказал в 1918 году, когда царские рубли менялись на деньги социалистического российского государства. Классовых врагов уже нет, но ситуация весьма схожая. По оценке Госбанка, после обмена старых денег на новые на руках у населения оставалось около четырех миллиардов рублей. Деньги должны идти в оборот, работать на промышленность, а не лежать где-то по сберкассам и в кубышках. Именно поэтому в течение года придерживались дефицитные товары, чтобы после обмена денег особо востребованную продукцию выбросить на рынок. В первую очередь это, конечно же, касалось предметов первой необходимости и одежды на все сезоны. Советский народ долго испытывал лишения и сейчас должен осознать, что руководство страны заботится о нем. Следует снять бронь на товары из государственных резервов, они тоже должны пойти на рынок.

Дверь открылась, и в кабинет, сжимая две пачки писем, перевязанные обычной бечевкой, вошел Поскребышев.

– Что это за письма? – удивленно спросил Иосиф Виссарионович.

– Это письма из Казани, – пододвинул Поскребышев корреспонденцию к середине стола.

– Все сразу? – невольно подивился товарищ Сталин.

– Все сразу, товарищ Сталин.

К Иосифу Виссарионовичу попадала не всякая корреспонденция, лишь наиболее значимая, которая преодолевала многоуровневый фильтр. Чаще всего генералиссимус прочитывал даже не письма, а выписки из них, на которые нужно обратить особое внимание. Этим вопросом занимался личный секретарь Сталина. Прочитав их, Поскребышев решал: передать их Иосифу Виссарионовичу или нет. Эти письма достойны были его внимания.

– Что же в них может быть такого особенного? – поднял Иосиф Виссарионович удивленные глаза на Александра Николаевича.

– Судя по этим письмам, в Казани очень тяжелая криминогенная обстановка. Я бы даже сказал – близкая к критической. Народ жалуется, что в городе совершаются убийства, а расследование преступлений не ведется должным образом. Бандиты убивают горожан целыми семьями, а милиция продолжает бездействовать! Таких писем много, я принес только малую часть из них. На мой взгляд, Министерство внутренних дел Татарии не справляется со своими задачами. В республике до сих пор осталось много дезертиров, которые прячутся в лесах. Они сбиваются в банды, терроризируют местное население, грабят магазины, склады.

– Невеселую картину ты мне обрисовал, – хмуро обронил товарищ Сталин.

– Я подготовил для вас записку с поступившей корреспонденцией и с некоторыми цитатами из писем. Могу вам сейчас принести.

– Не нужно… Я прочту все эти письма, – ответил Иосиф Виссарионович.