– Нестер Гаврилович, не думайте, что он такой милосердный, – возразил Щелкунов. – Этот гад из вальтера стреляет, а выстрел от него очень громкий. А сейчас в связи с комендантским часом в городе усиление, милицейские наряды на каждой улице. Шума просто не хотел поднимать. Повезло вам. И времени у него не было, чтобы с вами покончить… Обычно свидетелей он в живых не оставляет.
– Скажете тоже… Повезло! Вот лежу здесь, весь трубками обтыканный.
– А ведь могли бы лежать совсем в другом месте. Это я вам откровенно хочу сказать. Ничего, все пройдет, – утешал Виталий Викторович. – Я тут разговаривал с врачами, они сказали, что самое худшее уже позади. Вовремя вас в больницу доставили. Я вот все удивляюсь, как вам удалось со склада выползти с вашим-то ранением, – не мог удержаться от похвалы Щелкунов. – Не каждый на такое способен, чувствуется, что вы бывший фронтовик.
– В морской пехоте служил, в Новороссийске, осталась еще закалка, – довольно протянул Козулькин, широко улыбнувшись. Неожиданно сделавшись серьезным, продолжил: – А по поводу того, как удалось выползти… Просто жить хотелось, да и обидно было помирать. Думаю: что же это мне так не повезло? На Финской не убило, в Отечественную уцелел, ранило только два раза… А тут от руки какого-то гада придется помирать! Вот и полз я понемногу, пока мог… Спасибо тем ребятам, что меня заметили. Я уж и не помню их лиц, силуэты только, видно, сознание уже терял. Можете сказать, кто это был?
– Это был милицейский патруль: сержанты Мазулин и Новоселов из Молотовского района. Врачи сказали, если бы опоздали хотя бы минут на десять, так они не сумели бы вам помочь.
– Вот как выкарабкаюсь, обязательно их навещу. У меня ведь в Печищах огородик имеется. Стараюсь там почаще бывать. Помидорки, огурчики… Вот с урожаем к ним потом и нагряну.
– Теперь преступник милицейские погоны больше не наденет, в этом можно уже не сомневаться. А еще мы его полевую сумку отыскали, которую он в соседний двор забросил. В другом обличье теперь себя проявлять будет. Выздоравливайте! – поднялся майор Щелкунов. – Идти мне нужно. Да и вам следует отдохнуть!
Попрощавшись, Виталий Викторович вышел во двор больницы, где его уже поджидала служебная машина. Устроившись на заднем сиденье, хотел было закурить, но вспомнил, что дал себе слово не дымить в автомобиле. Пусть это будет первым шагом к тому, чтобы окончательно избавиться от вредной привычки.
Кузнечная мастерская, сложенная из кирпича, находилась в самом конце Собачьего переулка – уже прошло двадцать лет, как его переименовали в улицу Некрасова, но старожилы называли его по старинке. Как-то оно привычнее. В прошлые десятилетия на этом месте был собачий приют, откуда собаки разбегались по всей окрестности, отсюда и пошло название. Особых границ у переулка прежде не наблюдалось, но там, где бегали бездомные псы, там и прорисовывался Собачий переулок.
Просторная кузнечная мастерская, сложенная из красного кирпича, даже снаружи выглядела добротной. Внутри аккуратная, прибранная, все инструменты развешаны по стенам, в середине помещения поставлена печь. У входа сооружен большой короб из металлических листов, в котором навалены комья рыхлого размягченного губчатого железа в смеси со шлаком и частицами несгоревшего угля. Металлические комья следовало проковывать, чтобы получить чистый металл, а далее из него можно изготовлять все, начиная от гвоздей и заканчивая пушками.
Воздух в кузнечной мастерской стоял раскаленный. Затруднял дыхание. С кузнеца, коренастого мужика лет сорока в кожаном длинном переднике, в три ручья стекал пот. Зажав клещами какой-то плоский предмет, он размеренно и сильно колотил по нему большим молотком. Раскрасневшееся железо реагировало на каждый удар – кривилось, изгибалось, поворачивалось, принимало замысловатую форму.
– Я из милиции, – достав из кармана удостоверение, Валентин раскрыл его перед кузнецом. – У меня к вам один вопрос.
Кузнец качнул головой, осмотрел скрученное железо и бережно положил его в ведро с водой, протестующе зашипевшее.
– Так что у вас?
Развернув гвоздодер, завернутый в черную тряпицу, Рожнов спросил:
– Это ваша работа? – протянул он инструмент кузнецу.
– Моя фомка, – даже не притрагиваясь к инструменту, произнес кузнец. – На металлическом клине буква «М» должна быть, что значит «Марков». Это фамилия моя.
– Так оно и есть.
– А откуда она у вас? Видно, кого-то по башке огрели этой фомкой. Если так, то я к этим делам не имею отношения.
– Никто вас не обвиняет.
– Милиционер ко мне приходил, лейтенант, кажется, просил срочно сделать. Ну как тут откажешь представителю власти? Конечно, пришлось постараться. Отложил всю свою работу и занялся его заказом, даже после работы задержался. Заказ исполнил в срок, как он и просил.
– А как выглядел этот лейтенант, можете вспомнить? – спросил Рожнов. – Может, приметы какие-нибудь особенные вспомните?
– Худощавый, немного выше среднего роста, плечистый, – ответил на вопрос кузнец, вытирая перепачканные руки о ветошь. – Вроде бы ничего приметного.
