Нестер Гаврилович слегка потеснился, пропуская в помещение склада представителя власти.
– Добрый вечер, товарищ лейтенант. Служба ничего, слава богу, все спокойно. Без хлопот! Здесь ведь самый центр города, не очень-то и пошалишь. Милиции в городе тоже сейчас много стало, – отозвался сторож, было заметно, что нежданному гостю он искренне рад, а потом, с милицией как-то поспокойнее и есть хоть с кем словом перемолвиться.
Лейтенант прошел в помещение и развернулся к Козулькину.
– Ничего подозрительного не заметили?
– А что такое?
– Разве вы не слышали? В Казани сейчас очень неспокойно. Банды зверствуют! Людей убивают. Грабят, насилуют! Дня не проходит, чтобы эти сволочи кого-нибудь не убили или не ограбили! На базарах только о них и говорят. Вот не так давно семью одну вырезали. Может быть, слышали об этом?
– Да, – мрачно протянул сторож. – Звери, одним словом! Как только их земля носит! Тревожно в городе, что и говорить. Главным у них, говорят, какой-то лейтенант. Вот и сегодня из управления человек один приходил. Допытывался, все ли замки целы на моем складе. Может, где печатей не хватает? И еще предупредил, что на Булаке видели похожего на их главного бандита… Интересовались, не заметил ли я чего подозрительного. Мне так и сказали, что будто бы он ходит в плаще, а на плечах у него милицейские погоны, – поделился состоявшимся разговором сторож.
Нестер Козулькин не заметил, как предательски дрогнуло лицо гостя, а потом застыло. «Пронюхали, скоты! Теперь эту форму не наденешь!»
– Главное, конечно же, бдительность, – поспешил согласиться Хрипунов. – Я ведь тоже к вам по этому поводу пришел. Хочу еще раз предупредить, чтобы вы не теряли бдительность. Никому не доверяли и никого в свою сторожку не впускали.
А Нестер Гаврилович доверительно продолжал:
– Еще одну важную примету назвали… Будто бы тот бандит косит на один глаз. Вот только никак не припомню, на какой именно.
– Правый глаз у него. Этот дефект у него еще с фронта остался. Контузия тяжелая была. В госпитале долго лежал. Ничего… Подлечили его! А вот косым он так и не перестал быть!
Василий вдруг широко улыбнулся и посмотрел прямо в глаза сторожу.
Полумрака в комнате оказалось вполне достаточно, чтобы рассмотреть скуластое лицо лейтенанта, потяжелевший взгляд его темных глаз. Правый глаз лейтенанта, словно в насмешку над сказанным, сполз к самой переносице.
Нестер Козулькин тотчас припомнил строгое предупреждение майора Щелкунова, чтобы он ни при каких обстоятельствах не впускал в служебные помещения посторонних, и уже по-новому всмотрелся в ладную фигуру лейтенанта.
– Ах ты, гад! Ты еще смеяться надо мной будешь! – несмотря на полноту, Козулькин рьяно бросился на Хрипунова.
Сторож крепко ухватился руками за широкие отвороты милицейского плаща; ткань, будто бы запросив пощады, затрещала. Василий, не ожидавший столь стремительного нападения, отступил назад и, зацепившись каблуком о порожек, повалился вместе с державшим его Козулькиным на дверь, распахнувшуюся с громким хлопком. Сторож придавил Хрипунова грузным телом, не давая ему возможности пошевелиться, и все ближе подбирался короткими сильными пальцами к его горлу.
– Я тебя, гада, задушу сейчас! – кричал Нестер Гаврилович. – Вот ты, оказывается, какой!
Большак пытался освободиться от крепких объятий, все тщетно! Сильные пальцы Козулькина стальным капканом уже добрались до горла и перекрывали дыхание. Василий вспомнил, что в правом кармане его плаща лежит вальтер. Попытался его извлечь, но пальцы, вдруг сделавшиеся непослушными, то и дело цеплялись за подкладку. Наконец ему удалось нащупать тяжелую рукоять, не без труда он направил ствол в тугой живот сторожа, прижимавшего его к полу, и нажал на спусковой крючок. Раздался глухой негромкий выстрел. Козулькин глухо и протяжно простонал, его тело вдруг как-то обмякло и сделалось безвольным.
– Га-ад… – только и сумел прошептать Нестер Козулькин.
– Пошел прочь! – Сбивая дыхание, Хрипунов сбросил с себя грузное, неповоротливое тело.
Вскочив, Хрипунов посмотрел по сторонам: складской двор оставался пустынным. Ни шороха, ни вскрика, только сквозь стиснутые зубы тяжело хрипел тяжелораненый охранник. Хрипунов направил ствол пистолета прямо в лицо Козулькину. На миг их взгляды пересеклись – один обреченный, полный равнодушия к собственной судьбе, другой – безжалостный, холодный. Большак яростно надавил на спусковой крючок. В ответ негромкий щелчок. Осечка! «Ладно, сам сдохнет. – Василий опустил пистолет. – Чего шум поднимать? Сейчас в центре мусоров полно!»
Василий сорвал с себя ставшие ненужными погоны и сунул их в полевую сумку, после чего перелез через каменный забор и оказался в соседнем переулке. Здесь тоже было безлюдно. Свернул в ближайший двор и зашвырнул полевую сумку далеко в угол. «Теперь можно не торопиться». Рассыпав табак по сторонам, он вышел на широкую улицу. Прерывистое дыхание восстановилось только тогда, когда он вышел на необитаемый Булак.
