– Когда умерли наши родители, мне и моему брату-близнецу едва пять исполнилось. Нас поселили в один приют, но потом я приглянулся одной богатой семье, а он нет. Меня усыновили. Я рос в достатке и любви, но всегда мечтал найти брата – и нашёл… Тогда мне было двадцать, приёмный отец уже скончался, а приёмная мать так и не смогла пережить этого и чахла на глазах. Брат тогда уже был не в себе. Он жил в притоне на улице, и его несколько раз судили за насилие и грабёж. При первой встрече он обвинил меня в своих несчастьях, а при второй умолял помочь, и я решил попытаться. Нанял много врачей и оплачивал все лекарства, но итог остался один – неизлечимая шизофрения самой запущенной стадии. Я спрятал его в самое отдалённое поместье в лесу и долгое время даже не знал, чем он там занимается, а потом… потом скрыл его злодеяния от мира, боясь лишиться единственного родного человека и испортить репутацию приёмных родителей. Знаю, поступил неправильно, но того, что сделал, уже не изменить. Я соучастник. Мне грозит пожизненное?
Голос у Николаса под конец монолога стал жалобным и дрожащим. Пенелопа поняла, что этот большой парень плачет, искренне раскаиваясь в том, что сделал. Она сменила гнев на милость, остановила запись и легонько похлопала его по плечу.
– Если будешь сотрудничать со следствием, я постараюсь смягчить твой приговор, но о карьере спортсмена придётся забыть.
– Спасибо. – Он хлюпнул носом и стёр слёзы рукавом.
У входа в пещеру послышался шум. Они замерли и прислушались. Раздался шум приближающихся шагов. Пенелопа осторожно встала на ноги и сгруппировалась. Драться совершенно не хотелось – она больно ударилась коленями, проголодалась и устала бегать несколько часов подряд, – но если уж придётся, то она не уступит. Она осторожно прокралась мимо валуна ближе к входу. Глаза у неё адаптировались, поэтому видела она куда лучше пришедшего гостя.
Он прошёл мимо неё, даже не заметив. Пенелопа атаковала со спины в попытке повалить его на землю. Мужчина, впрочем, тоже среагировал быстро. Он увернулся, выкрутил ей руку и прижал её к камню. Она приготовилась освободиться из захвата, когда почувствовала знакомый запах.
– Пенни? – чуть слышно спросил Итан.
Она вздрогнула.
– Не разговаривай со мной, – быстро и испуганно отозвалась она.
Он отпустил её и сделал шаг назад.
– Я не видел здесь охраны неподалёку, да и какому дураку понадобилось бы здесь камеры ставить? – с ухмылкой на лице спросил он.
Она в ответ нахмурилась и приготовилась к спору.
– Ко всему прочему, на улице уже успело стемнеть. Игра закончилась.
– Правда? – с волнением спросил Николас и заспешил прочь из пещеры.
Пенелопа вздохнула и пошла следом за ним, но Итан схватил её за руку. Он притянул невесту к себе и поцеловал.
– Я весь день лазила по канализации и лесу. Пахну просто отвратительно, – произнесла она.
Итан в ответ убрал выбившуюся из её косы прядь с лица и мягко провёл пальцами по щеке.
– Я так рад, что ты в порядке. Честное слово, я поседею с этим курортом быстрее, чем с Хирургом.
Пенелопа нервно рассмеялась, вспомнив их вынужденную поездку в Россию, а потом вмиг стала серьёзной.
– Что с Виви?
– Многие смотрят на неё волком, но никто не суётся. Я дождался окончания игры, отвёл её в номер, напоил снотворным, закрыл и пошёл искать тебя, молясь всем богам, чтобы найти в целости и сохранности, – с придыханием ответил он.
– Я в порядке. Честно. – Пенелопа поцеловала его ладонь и улыбнулась.
Итан прислонился лбом к ней, глубоко вздохнул и обнял её. Тепло его тела окутало её, а стук родного сердца успокоил. Выбираться из объятий не хотелось, но шум снаружи заставил их отстраниться друг от друга и выйти к Николасу, что со счастливым лицом рассматривал ночное небо над головой. Он заметил их и широко улыбнулся крайне заразительной улыбкой. Пенелопа подхватила её, убеждаясь, что всё делает правильно. Надо как можно скорее прекратить эти игры и передать дела знаменитостей в справедливый суд Тесвиерии.
Как прошёл оставшийся вечер, Пенелопа толком не помнила. Она вернулась с Итаном в отель, помылась, легла в кровать и сразу уснула. Проснулась ещё ночью от ужасной тошноты. Эти приступы как-то зачастили. Их здесь травят, что ли, чем-то?
Решив не дожидаться ещё большего ухудшения своего состояния, она кое-как оделась в футболку и шорты, заплела волосы и вышла из номера. В темноте ночи «Голден Рок» представлял собой нечто потустороннее – бесконечные коридоры, заглушающие шаги ковры и ни одной живой души рядом. Напоминало второсортный фильм ужасов. От такой ассоциации она поёжилась.
В сверхъестественных существ она не верила, а вот в маньяков и убийц – вполне. По собственной воле она бы ни за что не стала смотреть весь этот художественный бред, но Итану подобные фильмы нравились, поэтому они иногда устраивали себе вечер просмотра хорроров. Сейчас же ей даже начала чудиться напряжённая музыка на фоне.
