– Мы привыкли практически ко всякой еде, – резко бросил он, – поэтому, ради Бога, не создавайте сложности с самого начала, а то Изабель скажет... – Он вдруг замолчал и пожал плечами. – Впрочем, это не ваши проблемы. Но прошу вас, Джонти, ведите себя более независимо с самого начала и делайте все, как считаете нужным, или...
– Или ваша невеста подумает, что вы привели в дом еще одного ребенка, – тихо закончила за него Джонти.
Он криво усмехнулся.
– Так вы все слышали! – воскликнул он. – Я так и думал! – Неожиданно его глаза озорно сверкнули. – Но вы должны согласиться, что отчасти это так. Видели бы вы себя со стороны: растрепанная, на лице панический ужас от того, что ужин назначен на семь часов... Уверенности у вас столько же, сколько у десятилетней девочки.
– Благодарю. – Джонти с достоинством взглянула на него. – Ужин будет готов вовремя, господин Макморран, не сомневайтесь! И я постараюсь угодить всем, – добавила она натянуто и проскочила мимо него. – А сейчас прошу меня извинить...
Он отошел в сторону.
– Вы тоже должны меня простить, – бросил он отрывисто, – если я был слишком бесцеремонным.
– Не надо извиняться, – бесстрастным голосом проговорила Джонти. – В своем доме вы вправе говорить и думать, как вам хочется. Но, – она бросила на него яростный взгляд; в каждой линии ее стройной, прямой фигурки сквозил вызов, – вы ошибаетесь в одном: я вполне уверена в себе. У меня не было никакой паники. Никакой! – резко добавила она.
Нэт Макморран впился в нее взглядом. На долю секунды в его глазах зажегся какой-то непонятный огонек и тут же потух. Это был всплеск эмоций: нежность в сочетании с доброй усмешкой, точнее трудно определить.
– Никакой? – мягко спросил он. – Может, мои органы восприятия неправильно истолковали сигналы? Могу поклясться, что паника была!
Он что, насмехается над ней?!
Джонти дрожала от возмущения, а он, казалось, не замечал этого. Развернувшись и взявшись за ручку двери, он вдруг обернулся и мягко добавил:
– Пусть Силла вам покажет, если вы что-то не сможете найти. Хорошо, Джонти? В первый раз всегда трудно, поэтому мы простим, если что-то будет не так.
Сказав это, он вышел, а Джонти твердо решила, что никаких ошибок не допустит, она сделает все, что в ее силах!
В начале пятого вернулись из школы дети. Джонти увидела их силуэты на фоне неба – маленькие далекие фигурки верхом на пони.
Еще до того как Джонти услышала звук их шагов, до нее донеслась их возбужденная болтовня, затем раздался пронзительный свист, а вслед за тем – душераздирающий крик Деборы – да, это был ее легко узнаваемый дискант.
– Ууу...ии! – Эти звуки явно должны были привлечь чье-то внимание. – Она... здесь?
– Дааа! – Это ответила Силла откуда-то с веранды.
Итогом такого обмена репликами был дикий топот ног, и вот на веранде у кухни возникло трое детей, а вслед за ними появилась радостная энергичная собака. Десмонд? Наблюдая за ними в окно, Джонти с трудом могла поверить, что эта скачущая, вертящаяся волчком от радости собака была Десмондом. Но это был он! Воскрешенный, обновленный Десмонд, чья шерсть лоснилась, а нос влажно блестел, как у всякой здоровой собаки, и в чьей пасти, когда он раскрыл ее, тяжело дыша от бега, виднелись две дырки на месте вырванных плохих зубов, свидетельствующие о безмерной решительности Нэта Макморрана.
Добрый старый дядя Нэт! Может, он и тиран, но, без сомнения, великолепный ветеринар, Джонти пришлось это с уважением признать.
Вот так, стоя на коленях и все еще обнимая Десмонда, она вдруг ощутила, что на нее смотрят три пары глаз – знакомые темные пуговки Дебби, темные, как у Силлы, глаза Марка и прекрасные, серые, как у Нэта Макморрана, и слегка задумчивые, какие бывали и у него, но без свойственной ему проницательности глаза Рэчел.
Рэчел смотрела на нее широко открытым, невинным взором, в котором читалось дружелюбие, а когда она улыбнулась, то лицо ее восхитительным образом преобразилось. Ее прекрасные серые глаза сияли, излучая сияние, безмятежность и какую-то нежную теплоту, которая буквально физически обволакивала всех вокруг. Как хорошо, что девочка пока что не осознавала поразительного воздействия своей улыбки!
Рэчел, как самая старшая, заговорила первой.
– Привет, Джонти. Сегодня мы очень торопились домой, надеясь, что вы уже приехали, – выпалила она за всех троих, едва переводя дыхание. Они так быстро бежали, что сейчас стояли, тяжело дыша. – Мы галопом скакали по гребню Габба, потому что этот путь короче. Кстати, меня зовут Рэчел, а это Марк. Ну же, Марк, скажи что-нибудь, – бросила она младшему брату.
И Марк сказал.
– А дядя Нэт описывал вас совсем по-другому, – заявил он почти с претензией.
Джонти вскочила на ноги и отряхнула платье.
– Правда, Марк? Мне очень жаль. – И тут ее вдруг осенило, и хотя мысль была довольно неприятной, но она не могла удержаться и спросила, стараясь, чтобы ее голос звучал беспечно: – Ты доволен или разочарован? Я имею в виду, – и она посмотрела ему прямо в глаза, – это лучше или хуже, чем ты думал, Марк? Я не обижусь, что бы ты ни сказал, – весело добавила она.
