— Я выкинул его. С моста, в реку! — Так, опасный момент. — Понимаешь, эта мачеха, я её ненавижу. Она лишила меня всего, отца, матери… — я вовремя остановился. — И её цацек у нас дома не будет. А на браслет я заработаю, и сам тебе подарю. От себя.
Катька не обратила внимания, что я обвинил мачеху в смерти матери. Её заботило другое:
— Выкинул? Несколько сотен выкинул с моста?! А волос? А засосы откуда?
— Какие засосы?!
— На лбу, на груди, на шее, — Катька осуждающе ткнула в меня пальцем. — Думаешь, я ничего не вижу? А следы эти на руках и ногах? Связывали тебя. Вы там садо-мазо развлекаетесь?
— Что ты несёшь вообще?! — заорал я в ответ.
Тут передо мной возникла женская рука и поставила на стол поднос с суши. Официантка. Я и не заметил, как она подошла. С невозмутимым лицом девушка поставила второй поднос перед Катькой и ушла.
За эту секундную передышку я ничего дельного не придумал.
— Ну чего тебе не хватало в наших отношениях? — Катька всхлипнула. — А говорил, я — самый близкий человек, которому ты всё можешь доверить. Скотина ты!
Если всё это время что-то меня сдерживало, какой-то внутренний наблюдатель, тихий голос говорил, что всё ещё можно спасти, разрулить, выкарабкаться, то сейчас он будто просто отпустил поводок со словами: «А катись всё к ебене матери! Жги, чувак!»
— Хочешь всё узнать?! Хорошо!
Я начал прямо со смерти матери, потом рассказал про Фиолетового и Оранжевого, про мёртвую ведьму. Не забыл упомянуть наш ночной поход с некромантами. И только про Тень мастера и куда я на самом деле дел браслет, не сказал. Наверное, сработал инстинкт самосохранения.
Повисла пауза. Катька долго смотрела на меня со смесью недоверия, страха и, кажется, жалости.
— Дрю, ты на что-то подсел, да?
Я с серьёзным видом отрицательно покачал головой.
— Ты что, думаешь, я совсем дура? Разыграть решил? — гневное выражение лица и всё тот же внимательный взгляд с оттенком жалости. Она, наверное, ждёт, что откажусь от своих слов. Даже признание в измене устроит её больше, чем то, что я сейчас на неё вывалил. Но если сдаться сейчас, как объяснить то, что будет происходить потом?
— Нет, всё, что я сказал, — чистая правда. — Для убедительности я кивнул, словно подтверждая свои слова жестом. — Хочешь, я сейчас позвоню ребятам, при тебе. Мы встретимся, и они слово в слово перескажут тебе мою историю? Сговориться мы не успеем. Это годится в качестве доказательства?
Катька молчала долго. На её лице сменился целый спектр эмоций. Последним было снова то жалостливо-настороженное выражение. Я его сразу узнаю по слегка опущенным уголкам губ и вертикальной складке между бровей.
— Давай так, ты сейчас успокоишься, а вечером мы ещё поговорим. Расскажешь мне правду.
Она быстро встала и, не давая мне и секунды на ответ, почти выбежала из ресторана. А я остался наедине с горой роллов и скребущей пустотой внутри.
Колян принял вызов не сразу.
— По поводу защиты думаем, — доложил он. — Знаешь, это должно быть что-то более основательное. Не просто нарисованные линии. Помнишь пол кастанедовской доньи Соледад?
Ничего такого я не помнил. В голове вертелась одна только мысль: «У Катьки была возможность всё проверить. Почему она отказалась?»
— Кастанеда этот кучу книжек написал, я дошёл только до Хенаро, который громко срал в кустах, — не к месту вспомнил я.
Колян зашёлся смехом, а потом продолжил. — В общем, у неё в спальне пол был магический. Из плитки. Глиняный, с особым узором, вроде мандал. Но это долго и геморно, даже не знаю, как это устроить. Мы тупо не успеем.
— Пол, говоришь, из плитки? — уточнил я. — С рисунками?
— С рисунками, — подтвердил Колян. — А лучше ещё и стены, и потолок. Коробка, в общем, магическая тебе нужна.
— Я — идиот! — мысли по поводу Катьки сразу отошли на второй план.
— Почему? — поинтересовался Колян.
— Сначала надо всё проверить. Перезвоню, когда буду уверен. Мне пора!
— Хм-м, ну хорошо, тогда на связи, — протянул Колян и отключился, а я тут же перезвонил отцу.
Он обещал быть дома через час. Совсем, видимо, его смерть Лидуни подкосила. Раньше всё время был занят, и не дозвонишься, а сейчас трубку с первого гудка берёт. Я собрал с пола пакеты с чаями и замотал их обратно в бумагу, без аппетита поковырял роллы и попросил упаковать остальное «с собой». Прости, Колян, но в этот раз не для тебя.
Отец ел суши вилкой. И как только ведьма его не научила управляться с палочками? Словно подслушав мои мысли, он вздохнул:
— Я так-то не особо гурман, а вот Лидия суши эти очень любила. Вот бы сейчас сидела она с нами за столом. Как в старые добрые времена. А ещё лучше оказаться в том ресторане на Красной Площади. Как его там? И пойти потом гулять. Хорошие были времена. Тогда этот проклятый бизнес ещё не проглотил меня с потрохами. А теперь для чего всё?
