— Я не это имела в виду, преподобный. Возможно, я плохо выразилась, или ошиблась в Вас. Если так, я беру свои слова обратно и…
— Нет, Вероника, — преподобный запнулся, — извините, я хотел сказать — сеньора Сан Тельмо, — поправился он, — ради бога простите меня.
— Предпочитаю, чтобы меня называли Вероникой. Вероника де Кастело Бранко — это имя, которое дал мне отец, и я хочу, чтобы меня называли именно так. Я верну обратно данное взаймы имя, — глаза девушки наполнились слезами, она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться, и ее молчаливая боль проникла в самую глубину пасторской души.
— Сеньора Сан Тельмо, — пролепетал Джонсон.
— Больше не зовите меня так, — попросила Вероника.
— Но ведь именно так я и должен называть Вас. Теперь это Ваше имя, и таким оно будет много лет.
— Нет, преподобный отец, — твердо возразила Вероника, — я решила, что больше оно не будет моим, поэтому не называйте меня так. Мне нужно уехать из Порто-Нуэво и добраться, по крайней мере, до Куябы. В том городишке есть телеграф и транспорт. Там я могла бы действовать, а не быть мебелью. В Куябе есть власть, законы и хотя бы толика правосудия.
— Вы хотите, чтобы я помог Вам бежать? — поинтересовался Вильямс Джонсон.
— Нет, преподобный, это было бы недостойно ни Вас, ни меня, — Вероника гордо выпрямилась.
— И тем не менее, возможно, это — единственный путь…
— Что Вы имеете в виду?
— Рассудите здраво: мы с Вами в сельве, — начал терпеливо объяснять священник. — Сбежать отсюда очень тяжело, поскольку в пути беглеца поджидают тысячи опасностей, но это — единственное, что можно сделать.
— По Вашим словам, единственный путь — сбежать как преступник? Но я не преступница, или Вы думаете иначе, преподобный Джонсон?
— Я ничего не думаю, Вероника. Речь не о том, что я думаю, а о том, что можно сделать.
— Вы были Деметрио другом, преподобный, не так ли?
— Был, — нахмурился Джонсон, — Вы подобрали точное слово.
— Хотите сказать, что Вы ему больше не друг? — Вероника удивленно посмотрела на пастора.
— Сан Тельмо глубоко заблуждается, но я по-прежнему считаю его честным человеком, хотя он вспыльчив, жесток и беспощаден.
— Беспощаден в чем?.. Он рассказал Вам о мести, признался, что имеет против меня? — допытывалась Вероника.
— Я узнал только то, что он не намерен отпускать Вас, он не позволит Вам уехать, — печально пробормотал святой отец.
— Вот как? — Вероника вскипела. — Выходит, то, что он сказал мне незадолго до того, как Вы вошли, было не просто вспышкой гнева, а еще одной продуманной подлостью!
— Прошу Вас, успокойтесь, — мягко попросил Джонсон.
— Я не могу успокоиться, преподобный отец.
— Вы рискуете своим здоровьем.
— Откровенно говоря, мое здоровье… да и сама жизнь гроша ломаного не стоят!
— Вероника, мне неважно, что было в прошлом! Я — Ваш друг, и буду рядом с Вами. Я всегда буду на Вашей стороне, что бы то ни было, даже если мне придется столкнуться с гневом Деметрио де Сан Тельмо, даже если он станет преследовать меня, даже если убьет. Но речь не о том. Опасность грозит не мне, а Вам, Вероника. Если Деметрио узнает, что я пытаюсь помочь Вам, он еще пуще рассвирипеет и увезет Вас в самую глубь сельвы. Он сам сказал мне об этом а я отлично знаю, на что способен отчаявшийся человек.
— Отчаявшийся?.. Вы сказали отчаявшийся?..
— Да, Вероника, Сан Тельмо в отчаянии, потому что вопреки всему он любит Вас.
— Любит? — горько рассмеялась Вероника.
— Да, Вероника, он любит Вас, но сейчас его любовь находится в самой сердцевине ненависти. Если бы Деметрио не любил Вас, он не был бы таким жестоким и беспощадным…
— Ненависть… — повторила Вероника, сжимая виски дрожащими руками. Кровь толчками била в едва затянувшуюся рану, но горячее, неукротимое сердце Вероники подобно загнанному в угол зверю готовилось к бою. — Вы говорите, что Деметрио отчаялся, преподобный, а я думаю, что он сошел с ума!
— К несчастью, это не так. Судя по словам Деметрио, его ярость похожа на ураган, ломающий деревья, вырывающий все с корнями, и только согнувшись, унизившись и смирившись, Вы сможете выйти живой из его рук.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Я повторил слово в слово то, что он сказал и Вам. Ему нужно видеть Вас униженной. Деметрио не простит Вас, если Вы не вызовете в его душе жалость и сострадание. Ваши мольбы и слезы будут единственной дорогой к Вашей свободе.
— Мои мольбы и слезы?.. Но с какой стати мне плакать и умолять его?
— Так он получит отговорку для своей совести. Унизив Вас, он отомстит Вам, тем самым выполнив клятву.
— Он поклялся отомстить мне? — недоуменно переспросила Вероника.
— Да, — сокрушенно признался преподобный. — Сан Тельмо запретил мне говорить об этом, но он поклялся отомстить Вам еще до знакомства с Вами, и даже до отъезда в Рио.
— Ну что ж, он осуществит свою месть! — надменно произнесла Вероника. — Если проклятая гордыня увлекла его за собой, превратив в судью над тем, кого он никогда не видел, пусть выполняет свою клятву. Да свершится месть!
— Вероника, прошу, нет, умоляю Вас, будьте снисходительны, отнеситесь к его словам иначе, не упрямьтесь.
