— Вот письмо, прочти сам! — дон Теодоро ткнул пальцем в письмо, а затем продолжил чтение: — «Как глупо, что все боятся этих мест! Здесь очень красиво! У нас с Деметрио большой и уютный дом со всеми удобствами, и мы живем в нем так же хорошо, как в Рио-де-Жанейро. Мату-Гросу — это небольшая деревенька. Из нашего дома, стоящего на высоком холме, она видна как на ладони. Конечно, здесь нет водопровода и электричества, но это и не нужно, в нашем распоряжении почти дюжина слуг-индейцев…»
— Веронике повезло, она родилась в рубашке, как говорится! — заметила донья Сара.
— Продолжай, продолжай, папа, — нетерпеливо затеребил отца Джонни.
- «Кроме того, Деметрио приберег для меня великолепный сюрприз: мы сказочно богаты. Рудник, совладельцем которого он является вместе с доктором Ботелем, нашим соседом, самый богатый на сотни лиг вокруг. В нем каждый день открывают новые жилы. Если так будет продолжаться и дальше, думаю, мы станем непростительно богатыми миллионерами!»
— Не может быть, это неправда! — не сдержавшись, выкрикнула Вирхиния, выйдя из себя. — Она шутит, издевается над нами. Вероника выдумала все это, чтобы посмеяться надо мной!
— Посмеяться над тобой? — удивленно спросил дон Теодоро, прервав чтение.
— Причем здесь ты, голубка? — поддержала мужа донья Сара.
— И верно, абсолютно ни при чем, — опомнилась Вирхиния. — Я неправильно выразилась. Я сочла это шуткой, потому что считаю, что в одном руднике не может быть столько золота! Я знала людей, кто промучился почти год, живя в Мату-Гросу, и не добился ничего, а здесь в Порто-Нуэво, и именно Рикардо Сильвейра… Все это глупости, чушь несусветная!
— Рикардо Сильвейра был там? — удивилась донья Сара. — Откуда ты это знаешь, дочка?
— Ну не то, чтобы знаю, просто мне так кажется… Ходили слухи, что он умер в Мату-Гросу! — заюлила Вирхиния.
— Рикардо Сильвейра умер?.. Что же ты мне не сказала?..
— Не обращай на меня внимания, тетечка. Я разволновалась и наговорила кучу глупостей. Дочитывай письмо, дядя Теодоро, — попросила Вирхиния, меняя тему.
— Да, папа, дочитывай скорее, хоть я его уже и прочел, — поддержал кузину Джонни.
Дон Теодоро устало опустился на стул и с сомнением посмотрел на племянницу, словно подозревая ее в чем-то, а затем продолжил читать.
- «Мне доставила большую радость новость о помолвке Джонни с Вирхинией. Я от всей души желаю, чтобы они были очень счастливы, и надеюсь на это… Передай от меня привет тем, кто меня любит… Любящая тебя племянница Вероника.»
— Очень милое письмо! — спокойно заметила донья Сара.
— Ты рассказала Веронике о помолвке Джонни и Вирхинии, хотя она была неофициальной, — неодобрительно покачал головой дон Теодоро.
— Какая разница, — пожала плечами донья Сара, это почти то же самое, что и официальная.
— Действительно, почти то же самое, — согласился Джонни, — кроме того, мама знала, что порадует Веронику этой новостью… как-никак, одним мучением для нее будет меньше…
— Хорошо, сынок, возможно, ты и прав, так лучше!
— Не терзаясь угрызениями совести из-за меня, Вероника будет гораздо счастливее! Хотя и так понятно, что она — самая счастливая женщина на земле, и ее единственное желание — окончательно забыть обо мне! — ревность Джонни не знала границ, и, распалившись не на шутку, он уже не скрывал охвативший его гнев и ярость. Однако Вирхиния была начеку, и у нее под рукой всегда имелся не раз испытанный и проверенный трюк — слезы. Ей почти ничего не стоило изобразить плач в любой момент. Вот и сейчас она с легкостью всхлипнула, вызвав беспокойство всей родни.
— Вирхиния!..
— Что с тобой?..
— Голубка моя! — в один голос воскликнули Джонни, дон Теодоро и донья Сара.
— Нет-нет, ничего, ерунда, простите меня, — Вирхиния вытерла несуществующие слезы. — Я вечно говорю и делаю глупости, — сказала она и снова всхлипнула. — Простите, я выйду ненадолго в парк, — закрыв лицо руками, Вирхиния выбежала из кабинета.
— Вирхиния, доченька, — донья Сара вскочила со стула. — Ты очень суров с ней, Джонни, — набросилась она на сына. — Посмотри на нее, она же плачет! Это ты довел ее до слез своими словами. Неужели ты не понимаешь, что заставляешь ее страдать?.. Вирхиния, Вирхиния! Голубка моя! — донья Сара побежала вслед за племянницей, стараясь ее догнать.
— Джонни, сынок, — дон Теодоро повернулся к сыну и пристально посмотрел на него.
— Ты тоже станешь упрекать меня, папа?
— Нет, Джонни, наоборот. Мне жаль, что чтение этого письма причинило нам столько страданий. Все это так странно! — размышлял он вслух. — Вот уж не думал, что Вероника напишет такое, и не ответит на мое письмо.
— Ревность — нелепое чувство, папа! — горько усмехнулся Джонни.
— Какое отношение имеют твои слова к тому, что я тебе сказал? — недоуменно спросил сына дон Теодоро.
— Никакого, папа, это просто мысли вслух. Мне нужно избавиться от прошлого, и начать жить заново. Я был бы рад написать Веронике, что тоже очень счастлив!..
— Но, сынок!
— Прости, папа, я рад, что мы ошиблись относительно Деметрио де Сан Тельмо. Пойду искать Вирхинию. С твоего позволения.
