— Тащи виски… Прямо сюда, на веранду, — приказал Деметрио. — Целую бутылку, и стакан не забудь.
— Сейчас, сейчас принесу, патрон, — босоногая Аеша умчалась стремительно и неслышно, а Вероника подошла к балюстраде веранды.
— Игуасу! — громко позвала она, перегнувшись через перила. — Ты здесь?..
— Я здесь, белая королева, — невозмутимо отозвался он. — Жду письмо, о котором ты говорила. Оно уже готово?
— Поднимись на веранду и садись сюда, — велела Вероника. — Я отдам его тебе, как только напишу, и ты тут же отвезешь его в Куябу…
— Как прикажешь, белая королева… Я повезу твое письмо, и моя пирога помчится по реке.
— Вот виски, патрон Деметрио, — Аеша протянула хозяину бутылку и стакан.
— Налей стакан до краев, и подай его мне, — ответил тот, — а сама останься тут, будешь наливать стакан, когда он опустеет.
— Ты разрешаешь мне остаться здесь?..
— Сама слышала, — буркнул Деметрио. — Наливай еще…
— Сейчас, хозяин, — Аеша грациозно, как молодая, дикая тигрица, примостилась у ног Деметрио и с вызовом посмотрела на Веронику.
— Чудесная семейная картина, — презрительно усмехнулась в ответ Вероника и добавила, глядя на индейца: — Не сиди, как на иголках, Игуасу, я сейчас же допишу письмо.
— Не хочешь, чтобы я тебе спела, хозяин Деметрио?
— Да, Аеша… спой, — попросил тот.
— Я знаю одну очень красивую песню… Ее поют женщины из таверны.
Вероника прошла в обеденную залу. Ручка медленно скользила по белоснежному листку бумаги, а с веранды доносилось вызывающе-радостное пение Аеши.
— Теодоро, пришло письмо от Вероники! — сообщила мужу радостную весть донья Сара.
— Ну слава богу, наконец-то у нее нашлось время ответить на мое письмо, — дон Теодоро облегченно вздохнул.
— Да, но она написала не тебе, а мне.
— Тебе? С чего бы это? — удивился дон Теодоро.
— Мы написали ей в один и тот же день, и Вирхиния отправила наши письма вместе.
— Вот как? — Теодоро де Кастело Бранко отодвинул стул и быстро поднялся из-за письменного стола. — Я думал, что сначала Вероника напишет мне, — досадливо поморщился он, напрасно пытаясь скрыть свое недовольство.
— Теодоро, я вообще боялась, что она забудет мне ответить, но впервые в жизни Вероника поступила как воспитанная девушка из благородной семьи.
— Ты уверена, что не было другого письма для меня?
— Абсолютно. Хенаро только что принес почту, и там были приглашения, счета, журналы и вот это письмо от Вероники.
— Что ты сказала, мама? Письмо? — нетерпеливо спросил Джонни, появляясь в дверях кабинета. Кто знает, что привело его сюда в эту минуту: предчувствие любящей души, случайность, рок? Побледнев от волнения, он поспешно подошел к отцу. — Письмо от Вероники! — повторил он снова.
— Ну да, я только что получила с почтой письмо от нее, — подтвердила донья Сара.
— Ты? — Джонни изумленно уставился на мать.
— Да, я, — донья Сара с недоумением посмотрела на сына. — Не понимаю, почему все так удивлены. Я написала Веронике, и она мне ответила. Кажется, рудник и счастье делают более воспитанными и культурными даже таких норовистых людей как Вероника!
— Счастье? — убитым голосом переспросил Джонни.
— Да, сынок, похоже, что так, — дон Теодоро прочел первые строчки письма и посмотрел на Джонни, но тот был слишком возбужен, чтобы ждать продолжения. Он нетерпеливо наклонился над отцовским плечом, чтобы самому прочесть письмо, как можно быстрее.
— Хенаро сказал мне, что есть новости от Вероники, — в проеме застекленной двери, ведущей в столовую, неслышно появилась вездесущая Вирхиния.
— Да, голубка моя, Вероника написала мне письмо.
— А почему ты мне его не показала, тетечка?
— Твой дядя был так нетерпелив…
— И Джонни тоже, как я погляжу, — ревниво заметила Вирхиния и, помолчав, добавила: — Ну, как она там? Что пишет?
— Я лишь мельком взглянула на письмо, — ответила племяннице донья Сара и предложила: — Может, кто-нибудь прочтет его вслух?
- «Моя дорогая тетя, меня обрадовало и удивило твое письмо, — начал читать дон Теодоро. — Я не ожидала получить новости от тебя, и очень тебе благодарна. Мне приятно думать, что несмотря ни на что, в Рио-де-Жанейро есть хоть кто-то, кто вспоминает обо мне…» Вот тебе на! — удивился дон Теодоро. — Вероника несправедлива, я тоже написал ей в тот же день…
— Продолжай, продолжай, папа, — поторопил отца Джонни. Без кровинки в лице, он стоял рядом с отцом, вцепившись руками в край стола, а его душа, казалось, целиком сосредоточилась в ушах.
- «Я очень рада, что в вашем доме царят покой и счастье, — продолжил дон Теодоро. — И в самом деле, меня замучили бы угрызения совести, если бы вы были несчастны в то время, как я так счастлива…»
— Она именно так написала? Ты уверен, папа? — перебил отца Джонни.
