— Ну давай, скажи еще раз, что я была любовницей Рикардо Сильвейра, и это будут твои последние в жизни слова! — неожиданно для Деметрио Вероника выхватила у него из-за пояса револьвер и прицелилась ему в грудь. Теперь огонь безумия пылал уже в ее черных зрачках, и теперь уже с ее губ слетали жгучие от злости слова. — Кто тебе это сказал?.. Скажи мне, кто? Я хочу узнать это прежде, чем убью тебя! Да-да, убью! Это — единственное, что ты заслуживаешь!.. Говори!.. С чего ты это взял?.. Кто выдумал столь гнусную ложь? Кто оклеветал меня?
— Вся твоя родня в Рио знала это!..
— Что?.. Что ты сказал? — ошарашенно пробормотала Вероника.
— Все видели твою фотографию в Порто-Нуэво!..
— Здесь видели мою фотографию?..
— Да, здесь, в доме Рикардо. Каждый мог видеть ее, но все, как сеньора Ботель, лицемерно делали вид, что ничего не знают. Ты свела Рикардо с ума, потребовала, чтобы он стал другим, чтобы разбогател всего за несколько месяцев, — обвинения обрушивались на голову Вероники одно за другим. — Ты послала его в этот ад, к болезням и пьянству, а потом бросила его.
— Я послала сюда Рикардо?.. Я бросила его? — машинально повторила она.
— Тебе были безразличны его страдания и муки, ты не пролила ни единой слезинки из-за его смерти, — продолжал обвинять жену Сан Тельмо. — Это всем известно!.. Если ты хочешь заставить меня молчать, то стреляй, — Деметрио сжал кулаки, — но еще сотня ртов повторит это! Убей меня, Вероника, — взмолился он, — убей, но только сразу, не заставляй меня умирать, как умирал Рикардо!.. Стреляй, стреляй же!.. Я буду благодарен тебе, если ты убьешь и меня тоже!
— Деметрио, — револьвер выпал из рук Вероники. Она попятилась назад, чувствуя, как гаснет солнце, и убегает из-под ног земля, — ты сказал, что в Рио все знали об этом, верно?.. Но как они могли знать то, чего никогда не было?..
— А как ты думаешь, почему Джонни и дон Теодоро отвернулись от тебя?.. Почему они согласились на наш неравный брак?.. Почему втихомолку избавились от тебя?.. Да потому что они всё знали, слышишь, они всё знали!..
— Значит, они считали…
— Они всё знали, как знали об этом сеньора Ботель, преподобный Джонсон и Аеша, которая из-за этого ненавидит тебя!
— Но этого не может быть!
— Они знали еще до того, как я познакомился с тобой, до того, как я приехал сюда, чтобы спасти брата, но не застал его в живых, потому что он отравился, стоя перед твоей проклятой фотографией!..
— И все же, кто тебе это сказал?.. Неужели Рикардо? Или ты видел мою фотографию?..
— Я не видел, но ее видели другие. И сказал мне об этом не Рикардо. Для этого он был слишком благороден, да и не мог сказать: его губы уже были запечатаны смертью. Но была одна вещица, указавшая мне след, по которому я стал искать тебя, и нашел…
— Вещица? Какая вещица?
— Хочешь посмотреть? Подожди, сейчас увидишь! — Деметрио пошарил за пазухой. — Вот он! Смотри на него и все отрицай, если осмелишься! — Сан Тельмо швырнул Веронике в лицо кружевной платок, который хранил у себя на груди, и та едва сумела поймать его дрожащими руками. — Для несчастного мечтателя, отдавшего тебе свою жизнь, этот платок был сокровищем. В него он проливал свои слезы при жизни, в него испустил свой последний вздох, корчась в предсмертной агонии… И я тоже хотел бы умереть на этом проклятом лоскуточке!..
— Деметрио! — Вероника попыталась что-то сказать, но безуспешно.
— Да-да, умереть на нем, — лихорадочно повторил Деметрио, — как Рикардо, потому что я тоже безумно люблю тебя. Из-за этой разжигающей страсть любви я забыл о памяти брата, растоптал свои воспоминания, растопил душу!.. Это все из-за тебя!.. Из-за тебя!..
— Деметрио! — снова начала Вероника, и вновь Сан Тельмо прервал ее, не дав договорить.
— Все бесполезно!.. Я тебя ненавижу! — воскликнул он. — Ненавижу так же сильно, как люблю! Я вырву себе глаза, раз они загораются, увидев тебя, вырву язык, который только и знает, что твердить твое имя, я отрежу эти проклятые руки, которые дрожат от страстного желания ласкать тебя! Я растопчу предательски-малодушное, упрямое сердце, которое только и знает, что биться ради тебя!..
— Деметрио!..
— Уходи из этого дома, уезжай отсюда, слышишь?! Ты победила, и ты свободна! Прошу тебя, умоляю, уплывай вместе со своими, как ты хотела! На коленях молю — брось меня, уйди навсегда из этого дома! — Деметрио рухнул перед ней на колени, кусая кулаки и задыхаясь от рыданий, разрывающих его сильную грудь. Вероника неуверенно пошла к двери, но обернулась и, набравшись сил, твердо сказала:
— Деметрио де Сан Тельмо, всё, что тебе наговорили — это ложь!.. Ложь, и я докажу тебе это! Клянусь, я докажу всем, что это ложь, чего бы мне это ни стоило!
Пошатываясь, Вероника вышла из дома.
