— Патрон Деметрио, — Аеша неслышно подползла к его ногам. — Патрон Деметрио, убей меня, избей, растопчи меня!.. Белая женщина ушла… Это я виновата! — полные слез глаза индеанки выражали по-собачьи безутешную боль.
— Ушла?.. Как ушла?..
— Она выбежала из дома и побежала на улицу, когда ты закричал ей, чтобы она уходила, убиралась отсюда навсегда… Это Аеша виновата, — индеанка обхватила голову руками, — она оказалась предательницей, Аеша оказалась неверной… Убей Аешу, патрон Деметрио!..
— Теперь ты всё знаешь, потому что подслушивала нас, хотя в том не было нужды. Ты и так всё знала с самого первого дня, и потому ненавидела ее. Эта проклятая женщина с фотографии, из-за которой погиб Рикардо!.. Ты узнала ее, правда?.. Ты сводила с ней счеты?..
— О чем ты говоришь, патрон Деметрио?
— Ты знаешь, что это была она и, возможно, подумала, что я — сумасшедший!..
— Она?.. Кто — она? — глаза Аеши широко раскрылись.
— Кто же еще, как не женщина с фотографии?
— Ох, нет же, нет, патрон Деметрио! — вскрикнула Аеша.
— То есть, как это — нет?..
— Та женщина с фотографии — не твоя белая женщина.
— Что? — ошеломленно спросил Деметрио.
— Это не твоя белая женщина, патрон!.. Женщина патрона Рикардо, которую он целовал на фотографии, другая белая женщина, не твоя.
— О, господи, что ты говоришь? — Деметрио схватил Аешу, и крепко сжал ее руками; его ногти впились в тело несчастной индеанки, как крючья.
— Патрон Деметрио! — от боли и страха на глаза Аеши навернулись слезы.
— Не реви, как дура!.. Отвечай… Это — не она, не она?..
— Патрон, мне больно, отпусти меня, мне очень больно! — взмолилась девчушка.
— Отвечай, почему ты ненавидела ее, если это не она? — Деметрио сильно встряхнул индеанку. — Ну же, отвечай!
— Потому что ты любил её, а не бедняжку Аешу, — всхлипнула та.
— Дура! — Деметрио разжал руки, и Аеша мешком повалилась на пол. Не помня себя, Деметрио перепрыгнул через обмякшее, хрупкое тело девушки, молнией пронесся по веранде, и одним махом преодолев ступени лестницы, помчался к дому Ботелей.
— Адела, Адела! — громко крикнул он, врываясь в дом доктора. — Где Вероника, Адела?!
— Боже, упаси, что с Вами, инженер Сан Тельмо? — выбежала ему навстречу перепуганная Адела.
— Вероника здесь?..
— Я не видела ее с полудня… Да что случилось, в самом деле?..Что с Вами?.. По-моему, Вы снова помешались.
— Я тоже так думаю!..
— Расскажите, ради бога, в чем дело? Произошло что-то ужасное?
— Скажите, Вы были подругой моего брата? Вы ходили к нему домой?
— Ну, разумеется, ходила. Я всегда дружила с вашим братом, даже когда мой Хайме ссорился с ним.
— И видели там фотографию Вероники! — перебил Аделу Деметрио.
— Вероники? — озадаченно спросила сеньора Ботель.
— Ну да, ее фотографию. Вы еще сами сказали мне, где она висела, помните? И рассказывали, как брат пил часами, глядя на нее, пока не напивался в доску!
— Ваш брат смотрел на Веронику? — Адела опешила.
— Вы сами рассказали мне, как Рикардо в отчаянии порвал ее фотографию, когда пришло письмо из Рио-де-Жанейро, в котором Вероника сообщила, что порвала с ним окончательно и бесповоротно!..
— Но на фотографии была не Вероника!
— Точно?..
— Естественно!.. Это была фотография белокурой женщины, ничем на нее непохожей!
— Белокурой женщины? — Деметрио испуганно попятился. Откровения сеньоры Ботель обрушились на его голову потоком света, разодравшим мрак в клочья. Это озарение, блеснувшее лучом молнии, осветило его душу, давно погруженную в боль. Казалось, он не мог понять свалившееся на него счастье. — Нет-нет, не может быть! Вероника, Вероника, — бормотал он, отступая назад и не слушая больше сеньору Ботель. Он не смог бы выдержать ее расспросы, ее взгляд. Деметрио желал одного — найти Веронику. Ему казалось, что он не сможет дышать, не сможет жить, если немедленно не увидит жену. Не теряя ни минуты, Деметрио помчался вниз с холма к белеющей бедной церквушке, чтобы попытаться вернуть ее.
Деметрио и преподобный Джонсон прибежали на берег реки. На причалах толпился разношерстный народ: слуги из местных, праздношатающиеся индейцы, рудничные рабочие и подрядчики с каучуковых плантаций, словом, все те, кто время от времени собирается у причалов, когда приплывает пирога. Вот и сейчас широкая, темная пирога Игуасу с плотами, нагруженными всякой всячиной, спокойно покачивалась на просторных, зеленых водах. Люди Игуасу неторопливо раздавали товары заказчикам. А вот белого, сверкающего катера с развевающимся на корме французским флагом не было и в помине.
— Здесь нет никакого катера, — растерянно проговорил преподобный.
— Но я видел его своими глазами, — Деметрио оглядел причалы.
— Только пирога индейца Игуасу, а вот и он сам, — Джонсон указал рукой в сторону пироги.
— Игуасу! — окликнул индейца сан Тельмо.
Крепко сбитый, мускулистый Игуасу по-тигриному ловко прыгнул на середину причала и с величавой невозмутимостью неторопливо подошел к пастору и инженеру.
— Храни Господь преподобного Джонсона и патрона Деметрио, — церемонно поздоровался он. — Игуасу будет с тобой, патрон, в твой печальный день.
