— Нет, правда! — зло выкрикнул Джонни; сейчас он был похож на разъяренного тигра. — В тот распроклятый, поганый вечер ты отвела меня вглубь парка и лгала мне. Твоя грязная ложь сбила меня с толку, свела с ума, потому я и не смог фехтовать с Вероникой. Я впал в тоску, меня душили боль и гнев, а рапира выпала из рук.
— А я ее подобрал, — подхватил Деметрио. — Мне тоже было больно, как и Вам. Боль пронзала мою душу, я страдал, как и Вы, и мне было жаль Вас. Я, Ваш соперник, Ваш враг, человек, которого Вы ненавидели, был единственным, кто мог понять глубину Ваших страданий.
— О, боже! — потрясенно охнула Вероника, поднося руку к губам.
— А потом, что потом? — нетерпеливо спросил Джонни.
— Потом? — на миг Деметрио запнулся и сжал кулаки, вспоминая пережитый ужас. — Потом я тоже страдал, мучился и терзался. Я хотел уехать и отказаться от мести, но это было невозможно. Мои любовь и ненависть были равны, они сковали меня цепями, связали по рукам и ногам, но этого было мало. Судьба безжалостно посмеялась надо мной, ибо неожиданно я понял, что Вероника действительно меня любит.
— Деметрио! — еле слышно прошептала она.
— Да-да, она меня любила, а я безумно любил ее! — твердым голосом продолжал СанТельмо. — Никто и никогда не любил так сильно, как я, но моя любовь была прóклята, отравлена, и я мог лишь присоединиться к своей ненависти и раздувать пламя этого костра! Так мы поженились, направились в Мату-Гросу и жили хуже, чем в аду. И все это — из-за Вас, — Деметрио шагнул к Вирхинии, но никто не встал на его пути. Вирхиния, пошатываясь, пятилась назад. Никто не мешал Деметрио, словно все негласно заключили пакт, отдав Вирхинию на откуп праведной мести. — Я поклялся, что Вы оплатите каждую слезинку, пролитую моим братом, поклялся, что его боль и позор падут на Вас стократно. Я дал себе клятву затащить Вас в нищету, издевательства, унижения, в ужас сельвы, во все то, что стерпел из-за Вас мой благородный брат, вручивший Вам свое по-детски чистое и искреннее сердце. Но Вы столь низки и ничтожны, что не заслуживаете даже мести. Не стоит из-за Вас приносить в жертву свою жизнь. Такая женщина, как Вероника, была бы достойна моей мести, а Вы — нет, для мести Вы слишком презренны!
— Джонни, Джонни, защити меня! — слабо простонала Вирхиния, закрыв лицо руками и продолжая отступать.
— Вы заслужили тысячу смертей, — жестко продолжал Сан Тельмо, не обращая внимания на жалобные стоны и мольбы, — но теперь не я один должен требовать расплаты. Есть и другие, кого Ваша подлость и злоба заставили страдать. Я не смог бы мстить Вам, хоть Вы и разбили мне сердце, разрушили мою жизнь, довели до позора и смерти брата, превратили меня в чудовище, которое ранило и оскорбляло ту, что любила… Нет, не смог бы, ибо то зло, что Вы мне причинили, слишком велико… — Деметрио резко замолчал и отвернулся от Вирхинии.
— Вероника, — робко начал он и посмотрел на жену умоляющим и пылким взглядом.
— Нет-нет, Деметрио, не сейчас, — Вероника в смятении покачала головой. — Я слышать тебя не могу, оставь меня!
— Вероника! — эхом откликнулись остальные.
— И Вы все тоже оставьте меня, будьте милосердны, — Вероника выбежала из комнаты, и Деметрио, как одержимый, бросился за ней, опьяненный отчаянием и неизвестностью. Так же отчаянно, рискуя жизнью, он совсем недавно продирался сквозь лесные дебри в безнадежном желании догнать жену.
Вероника, не отвечая на приветствия и замечания знакомых, стремительно прошла через холл под изумленными взглядами гостей. Ей было все равно, что скажут или подумают люди, она старалась убежать от себя, а возможно, от крика своей души. Девушка яростно боролась с неистовым желанием вновь и вновь слушать взволнованный и печальный голос, звучавший за спиной.
— Вероника, постой, выслушай меня, — безнадежно повторял Деметрио. — Месье Бело! — в полном отчаянии окликнул он француза, семенившего рядом с ней.
Бело остановился, и Деметрио тоже последовал его примеру. Стоя в нескольких шагах друг от друга, мужчины обменялись вызывающими взглядами.
— Идемте, месье Бело, — Вероника в изнеможении оперлась на руку француза, ища поддержки, — увезите меня отсюда как можно скорее, — попросила она.
— Вероника, нам нужно поговорить! — решительно начал Деметрио. — Ты должна понять меня, понять и простить.
— Увезите меня отсюда, друг мой, — снова попросила Вероника, не слушая мужа, — увезите скорее.
— Месье Бело, прошу Вас оставить меня наедине с женой, — Деметрио не собирался отступать.
— Извините, Сан Тельмо, — мягко ответил Бело, — но, по-моему, мадам не желает этого.
— Если Вы не уйдете! — Деметрио угрожающе шагнул навстречу Бело, но Вероника преградила ему путь, укротив одним лишь взглядом.
— В чем дело, Деметрио? Снова насилие? Снова вызывающая грубость, сметающая все на своем пути? — она презрительно усмехнулась. — Ты можешь обижаться, действовать силой, но моего сердца тебе не добиться ни яростью, ни насилием, — отрезала Вероника, и, посмотрев на француза, спокойно добавила: — Идемте, месье Бело!
