— Замолчать? — возмутилась Вероника. — Наоборот, я буду кричать во все горло, чтобы все об этом узнали, слышишь, все! Лучше расскажи сама, Вирхиния, или ты не выйдешь живой из моих рук! — пригрозила она.
— Отвяжись от меня, отпусти, — взвизгнула Вирхиния, — ай-ай, ты делаешь мне больно!
— Сеньорита Вирхиния! Сеньорита Вирхиния! — раздался за дверью испуганный голос служанки.
— Мария, Мария, — истошно закричала Вирхиния, — позови тетю Сару, быстрее!
— Позови и всех остальных, Мария! — с холодным спокойствием добавила Вероника.
— Нет-нет, не нужно!
— Нужно! Ты все им расскажешь, Вирхиния. Тебе придется признаться в клевете и сказать правду. У меня есть доказательство твоей лжи, улика твоего позора, — Вероника попыталась схватить Вирхинию за руки, но та упала на колени, обхватив руками ноги кузины.
— Вероника, родненькая, сестричка моя, прости меня, прости! — запричитала она. — Зачем ты хочешь погубить меня, обесчестить?
— А разве не ты обесчестила и опозорила меня? — зло ответила Вероника. — Ведь это была ложь! Я спрашиваю, зачем ты соврала? Зачем облила меня грязью своего позора? Зачем спасалась, оклеветав меня? Зачем отравила душу мужчине, который должен был стать моим мужем?
— Но это была не я, Вероника, не я!
— Как — не ты?..
— Я ничего не говорила Деметрио де Сан Тельмо, клянусь тебе, клянусь!
— Как это ничего не говорила Деметрио?
— Моими покойными родителями, жизнью своей, спасением души клянусь, что ничего не говорила ему! — Вирхиния захлебывалась словами.
— Твои клятвы лживы!
— Мне было все равно, что ты выйдешь за него замуж, что уедешь далеко отсюда. Я хотела только одного: мне был нужен Джонни. Я любила и люблю его всей душой!
— Ты лжешь… снова лжешь!..
— Нет-нет, Вероника, сейчас я не лгу тебе, клянусь! Я хотела, чтобы ты убралась подальше отсюда, так зачем мне было говорить ему такое?
— Нет, это — ты, ты сказала ему!
— Не я, клянусь, не я. Быть может, это Джонни сказал инженеру Сан Тельмо, а может, дядя Теодоро, но только не я. Я хотела, чтобы ты уехала, так зачем ты вернулась? Зачем снова приехала сюда, если ты счастлива, богата, если ты — миллионерша, и у тебя есть твой Сан Тельмо.
— Из-за тебя у меня нет и не было его! Никогда! Деметрио поверил твоей лжи и считает меня виновной в отчаянии и гибели его брата, Рикардо Сильвейра. Да-да, Рикардо был его братом, и золото Сан Тельмо как раз то самое, что Сильвейра искал для тебя, потому что ты отвергла его из-за того, что он был беден.
— Этого не может быть!
— Рудник Рикардо — самый богатый в Мату-Гросу, и ты лишилась его из-за своей алчности! Теперь ты все знаешь.
— Этот рудник — твой, а тебе все мало? — злобно воскликнула Вирхиния. — Ты хочешь большего?
— Я хочу только правды! — спокойно ответила Вероника. — Хочу очистить от твоего позора мое запятнанное ложью имя и репутацию, и ты прямо сейчас вернешь мне то, чего лишила, потому что все уже здесь, — Вероника подбежала к двери и распахнула ее настежь.
— Вероника, Вероника, постой, я все расскажу Деметрио! — потеряв надежду, Вирхиния повисла на руке сестры, хотя никто не вошел в дверь. — Я скажу правду, но только ему одному. Пусть Джонни и тетя Сара не знают об этом! Я поговорю с Деметрио. Если хочешь, я поеду в Мату-Гросу, чтобы поговорить с ним, но только сейчас молчи. Молчи, и я буду твоей рабыней.
— Ты думаешь, я сделаюсь соучастницей твоей лжи и стану обманывать Джонни?
— Какое отношение имеет к тебе Джонни? У тебя есть Деметрио де Сан Тельмо, а Джонни — мой, и чтобы отнять его, тебе придется меня убить!
— Я и убью тебя, если потребуется!
— Джонни!.. Помоги!.. Джонни! — истошно завопила Вирхиния.
Джонни прибежал на крик жены и застыл в дверях, увидев, кто стоит перед ним.
— Джонни, милый, спаси меня! — трясясь как в ознобе, Вирхиния подбежала к мужу, ища спасения в его руках. — Она сошла с ума и хочет меня убить, хочет устроить скандал и расстроить нашу свадьбу. Она клевещет на меня и оскорбляет! Защити, меня, защити, Джонни!
— Вероника! — не веря своим глазам, растерянно пробормотал Джонни, машинально обнимая жену, но не слушая ее. Он не мог наглядеться на стоящую перед ним бледную, худенькую женщину с горящими черными глазами, на дне которых затаилась боль от разрушенной жизни. Джонни не сводил с Вероники глаз, словно желая впитать в себя обожаемый, боготворимый образ, в котором он видел тень самого себя. — Что все это значит? — выдавил он с трудом. — Зачем ты приехала?
— К несчастью, я приехала слишком поздно, но сейчас самое время узнать правду!
— Тетечка, тетечка, — Вирхиния бросилась к подоспевшей на шум донье Саре, — не верьте ей, она все врет, это клевета!
— Доченька, душенька моя, — засуетилась донья Сара. — Да что же это такое? Что они тебе сделали?
— Вероника сошла с ума и хочет отобрать у меня Джонни!
— Рассказывай, Вероника, — неожиданно раздался повелительный голос незаметно подошедшего расстроенного и взволнованного дона Теодоро. — Говори правду, но будь осторожна! Не говори того, что не сможешь доказать, потому что женщина, которую ты будешь обвинять, теперь жена Джонни.
