— Я тоже Кастело Бранко, дядя! — побледневшая от гнева Вероника гордо выпрямилась. Она была необычайно спокойна, сурова и тверда, как и пожилой кабальеро, оскорбивший ее. — И этим именем, которое я уважаю, как свою собственную жизнь, клянусь, что с моих губ не сорвется ни одного лживого слова. До этой самой минуты я искала правду и только правду, — Вероника повернулась к сестре. — Ну же, Вирхиния, скажи всем правду, признайся, что ты была любовницей Рикардо Сильвейра!
— Что? — раздались возмущенные и изумленные голоса доньи Сары, Джонни и дона Теодоро.
— Сильвейра влюбился в тебя. Ты свела его с ума, а потом поставила перед ним условие: Рикардо должен был за короткое время разбогатеть, чтобы суметь жениться на тебе. А затем, пока он пытал счастья в дебрях сельвы, ты бросила его ради другого, более богатого, или которого считала более богатым. Ты бросила его ради Джонни, за которого вышла замуж из жадности и честолюбия, ведь ты не смогла бы лгать человеку, которого любила, если ты, и в самом деле, любила бы его.
— Только этого мне и не хватало услышать, — вышла из себя донья Сара. — Это уж чересчур! Довольно, Вероника, всему есть предел! Все это не имеет смысла! Вирхиния — ангел, и никто не поверит тому, что ты о ней говоришь. Но, ты, Вероника, в своем репертуаре! Ты приехала, чтобы огорчить нас в этот счастливый день.
— В этот счастливый день Джонни де Кастело Бранко женился на недостойной, подлой и низкой женщине! — смело и решительно ответила Вероника.
— Я запрещаю тебе оскорблять ее! — вспылила донья Сара. — Замолчи сейчас же!
— А я запрещаю тебе затыкать ей рот! — вмешался дон Теодоро. — Продолжай, Вероника! Какие доказательства, улики и аргументы есть у тебя, чтобы подтвердить свои слова?
— Нет сомнений, что только Вирхиния могла быть любовницей Рикардо, дядя! Джонни, разве не она наговорила тебе против меня? А ты, дядя Теодоро, почему ты не сказал мне ни единого слова? — упрекнула дядю Вероника. — Ты тоже поверил, что я виновна?.. Почему ты не позвал меня и на правах отца не расспросил? Почему вы все молчали, защищая позор и подлость?
— Я ждал признания с твоей стороны! — оправдывался дон Теодоро.
— Но как я могла признаться в том, чего никогда не совершала!
— Нет, совершала! — Вирхиния снова осмелела. — Тебе не удастся свести меня с ума! Это ты была любовницей Рикардо, и не можешь доказать обратное!
— Могу, и докажу! — Вероника достала платок. — Вот, смотри, это улика, которая выдает тебя! Взгляни на эту вещицу, смотрите все!
— Платок?
— Да, да, посмотрите на платок, тетя Сара. Это платок Вирхинии. Вы помните платки, на которых велели вышить ее инициалы? Возможно, дядя Теодоро и Джонни не вспомнят их, но Вы-то должны помнить!
— Действительно, это — платок Вирхинии, — задумчиво промолвила донья Сара.
— Этот платок принадлежал Рикардо Сильвейра. Он был единственной вещью Вирхинии, которую Рикардо увез с собой в Мату-Гросу.
— Это — неправда, неправда! — воскликнула Вирхиния. — Ты только что украла его. У меня как раз потерялись все платки. Ты лжешь, лжешь! Этот платок дала тебе Мария, она принесла его из гладильной!
— У тебя есть другие доказательства, Вероника? — спросил дон Теодоро.
— У меня есть все недостающие доказательства! — громко сказал Деметрио, твердым шагом входя в комнату.
— Инженер!
— Сан Тельмо! — в один голос воскликнули потрясенные дон Теодоро и донья Сара.
— Ты? — потрясенно прошептала Вероника. — Ты здесь, Деметрио?
— Здесь, и, слава Богу, пришел вовремя, чтобы хоть чем-то помочь тебе.
— Но как ты?..
— Богу было угодно, чтобы правда оказалась в твоих руках раньше, чем в моих. Я узнал ее лишь через несколько часов после твоего отъезда, и, не мешкая, пустился вдогонку за тобой. — Деметрио немного помолчал и обвел взглядом собравшихся в комнате людей, на чьих лицах застыл немой вопрос. — Рикардо Сильвейра был моим братом, — продолжил он, — и я поклялся на его могиле отомстить женщине, которая довела его до отчаяния и смерти. Так вот этой женщиной оказалась не Вероника, а Вирхиния де Кастело Бранко! У меня есть улики и доказательства. А этот платок, якобы украденный Вероникой, я сам швырнул ей прямо в лицо. Он был единственной зацепкой, единственным следом, по которому я мог найти вероломную, неверную любовницу брата, гнусную, честолюбивую мерзавку, которая не остановилась ни перед чем. Она пошла даже на самую грязную ложь, чтобы заполучить миллионое состояние хозяина этого дома. У Рикардо была с собой фотография любимой женщины, и на той фотографии была Вирхиния.
— Вы видели фотографию? — спросил дон Теодоро.
— Несколько человек видели фото и описали мне женщину, что была на ней.
— Это ложь, — отчаянно выкрикнула Вирхиния, собрав все силы.
— Я был свихнувшимся слепцом с того самого дня, когда услышал эту грязную клевету из уст Вирхинии! Я прятался в кустах и слышал, когда она лгала Джонни.
— Нет-нет, это неправда, — еле слышно пролепетала Вирхиния.
