— Порой слова бывают бесполезны, они меркнут перед подобной красотой, правда? — Вероника с восхищением смотрит на сказочный пейзаж, а Деметрио, не отрываясь, смотрит только на нее, и в его печальных глазах отражаются сомнения, вопросы и безумная тоска.
— Где-то здесь, среди камней есть узенькая тропка. По ней можно спуститься к пляжу. А вон в той стороне, возле песка, находится грот с родником. Мы могли бы попробовать спуститься, если бы не было так поздно.
— Сразу видно, что Вы знаете это место, как свои пять пальцев. Вы часто бывали здесь и раньше, верно?
— Иногда… Это любимое место Вашего друга Рикардо, он обожал гулять здесь.
— Вот как?
— Правда, мы очень редко ездили сюда на лошадях. Почти всегда мы приезжали на машине, а потом спускались на пляж по дорожке, о которой я Вам рассказала. Эти прогулки устраивала Вирхиния.
— Вы ездили только втроем?.. Или Джонни тоже ездил?
— Джонни не был знаком с Рикардо.
— Вы решили прогнать Рикардо до возвращения Джонни.
— В каком смысле прогнать? Я Вас не понимаю.
— Неужели?
— Что я должна понимать, и почему?
— Не обращайте внимания. Это все глупости.
— Вы так грустите всякий раз, когда думаете о друге. Вы боитесь, что он попал в беду?
— Вам действительно интересна судьба Рикардо, и Вы хотите ее узнать?
— Конечно, ведь мы дружили, так что вы должны мне рассказать. Он прожил вместе с нами почти два года. Много раз я думала написать ему, но не знала, где он.
— Ваше письмо пришло бы слишком поздно.
— Я не понимаю, что Вы имеете в виду.
— Я хочу сказать, что Рикардо очень далеко, в беспросветных чащобах отчаяния и тоски. И бог знает, почему? Впрочем, это известно: ему пожелали такую судьбу — ад в земле.
— На что Вы намекаете?.. Рикардо умер?..
— А Вы пролили бы о нем хоть слезинку, будь это так?
— Мне было бы очень больно и горько, если бы он умер… Но это неправда, Рикардо жив. Если мы ничего не слышали о нем, еще ни о чем не говорит. Те, кто уехал в дикие леса, часто исчезают на годы.
— А чаще навсегда.
— Зачем думать о худшем? И почему Вы говорите об этом так, будто хотите меня помучить?
— Если бы я был уверен в том, что смерть Рикардо для Вас и в самом деле боль…
— Конечно, мне было бы больно. Но почему Вы говорите со мной так?.. Иногда я не понимаю Вас, Деметрио. Порой мне кажется, что Вы сошли с ума… По правде говоря, это пугает.
— Не бойтесь, Вероника… Подобные вспышки мимолетны. Иногда я предаюсь фантазиям, иной раз меня посещает нездоровое любопытство, и мне хочется заглянуть в женские сердца… Это была своего рода шутка, боюсь, довольно неприятная!.. Не будете ли Вы так любезны простить меня?..
— Хорошо… Но, уверяю Вас, Вам удалось меня напугать. Я чувствовала себя достаточно скверно… Не кажется ли Вам, что Вирхиния и Джонни слишком задерживаются?..
— Они уже здесь… Я займусь их лошадьми, чтобы они отдохнули.
— Ты чем-то озабочен, сынок?..
— А-а, что?..
— По крайней мере ты — рассеян и задумчив… ты не можешь это отрицать, во всяком случае со мной, ведь я слишком хорошо тебя знаю.
Чистая, тщательно ухоженная, царственная рука Теодоро де Кастело Бранко с любовью опустилась на плечо сына. Мягкий понимающий взгляд спрашивает больше всяких слов…
— Сегодня утром ты вернулся с прогулки не очень довольным… Что случилось?..
— Ничего.
— Ты уверен?.. Я сильно подозреваю, что вмешательство этого друга, я говорю о сеньоре Сан Тельмо, в вашу тесную дружбу было не слишком удачным…
— Я думаю точно также, но беда уже случилась. Кроме того, я не имею ничего против него. Он — превосходный кабальеро, этот человек дорогого стоит, даже слишком.
— Слишком для кого?..Ты не уверен в себе самом?.. Ты начал видеть в нем соперника?..
— Прошу тебя, папа… Оставим это.
— Почему мы должны оставить это?.. Больше всего на свете меня интересует твое счастье. А затем счастье Вероники. Я очень хорошо видел их вдвоем, они куда-то направлялись… Что произошло, отчего, что-то изменилось?.. Когда мы выпьем шампанское на твоей свадьбе?..
— Этого я не знаю, папа.
— Ты до сих пор не решился поговорить об этом с кузиной?..
— Я говорил.
— Ну, и…
— Я сказал ей все, что хотел… а она попросила меня подождать.
— Подождать?..
— Чтобы подумать, разобраться в своих чувствах, чтобы быть уверенной в моих; я думаю, что это преходящий каприз, блажь избалованной девчонки…
— Если только это не что-то большее, ты должен убедить ее передумать.
— Я от всей души надеялся, что сумею это сделать, папа. Я разговаривал с ней ночью, на танцах, уже почти две недели назад, я чувствовал уверенность в себе самом, силу, оптимизм, я был самонадеянным… теперь все по-другому.
— Из-за Сан Тельмо?..
— Деметрио де Сан Тельмо стоит в десять раз больше, чем я, отец, и Вероника в достаточной степени женщина, чтобы понимать это и ценить.
— Не говори так. Не принимай эту идею окончательно — борись, защищайся, покажи, какой ты есть, и чего стóишь, храбро соперничая за ее сердце. Вероника — славная; она знает тебя, любит, и если ты так сильно ее любишь, то стоит потрудиться…
