— Мне нравится фехтование, и говорят, что фехтую я не так уж плохо. Да что там мое мнение, сегодня вечером я могу бросить вызов и пофехтовать на рапирах, и против Вас тоже, сеньор Сан Тельмо.
— Правда?.. Я думал, что Вы не скрещивали свою шпагу с мужчинами.
— В таком случае, я не смогла бы скрестить шпагу ни с кем. Думаю, что во всем Рио не нашлось бы и трех любительниц. Ясно, что мне это передалось от моего рода. Это был любимый спорт моего отца. В нашем доме на Улице Двух Морей имелся большой оружейный зал…
— В таком случае будет большой честью…
— Которую с Вашего позволения я требую для себя первым. С тех пор, как приехал, я безуспешно хотел пофехтовать с Вероникой, которая какое-то время собиралась попрактиковаться. Думаю, что я имею право требовать преимущества.
— Не могу с этим поспорить, отстояв хотя бы право быть вторым.
— О, Боже… я сейчас же заведу блокнотик, как на танцах; потому что Альберто Герра Камоэс и Хулио Эстрада тоже ждут такого случая, и, думаю, что они придутсегодня вечером.
— Эти не в счет. Я же знаю, что им ты наносишь поражение с большой легкостью…
— Иногда Вы наводите ужас.
— Подождите выносить приговор сам по себе, инженер. И подумайте, что в хронологическом порядке Вам принадлежит последнее место, но последние будут первыми…
Она улыбнулась с прелестной кокетливостью, вовремя указав на чудесные фарфоровые часы, украшающие мраморный камин.
— Сейчас пять с четвертью. Моя тетя не замедлит распорядиться, чтобы накрыли стол к чаепитию. Вы позволите мне пойти переодеться?..
— Полагаю, что все должны переодеться. Я уже готов, поскольку думал, что у меня лишь зрительский билет…
— У меня есть лишние два нагрудника и фехтовальные маски. Не хотите пройти со мной в мои комнаты?.. Там мы найдем что-нибудь подходящее для Вас.
Джонни взял Деметрио под руку, но они не сдвинулись с места, глядя на удаляющуюся стройную и хрупкую фигурку, за которой, кажется, направляется следом их душа.
— Нет другой такой женщины, как Вероника!..
— Вы правы, Джонни, такой — нет!..
— А, Вирхиния!..
— Тебе странно встретить меня в твоей комнате?
— Немного. Что случилось?..
— Ничего.
В небольшом, обитом кожей, креслице, которое вместе со светильником, этажеркой с книгами и курительным столиком образует приятный учебный уголок в комнате Вероники, спокойно расположилась Вирхиния де Кастело Бранко. Она с наслаждением вдыхает дым сигареты, а глаза ее, сейчас холодные и насмешливые, внимательно осматривают комнату и тотчас же останавливаются на удивленном лице сестры.
— Ты знаешь, а твоя комната очень миленькая… Ты обставила ее с большим вкусом и очень оригинально.
— Твоя комната намного более роскошна…
— Ее обставляла тетя Сара, как для ребенка, каким она меня себе представляет.
— Во всяком случае для настоящего ребенка. Думаю, что твоя мебель самая дорогая в доме.
— Тетя Сара очень сильно меня любит, тебя это раздражает?…
— Ни капельки.
— Для тебя очень характерен этот ответ, точно такой я и ждала. Тебе почти не важно, что тетя Сара тебя любит.
— Я так не сказала…
— Ты даешь понять, что тебе это все равно. Ты никогда не старалась ничего добиться и ничего не сделала, чтобы она тебя полюбила и оценила, а теперь тебя удивит, что тетя противится тому, чтобы ты вышла замуж за ее сына.
— Что?..
— Тебя удивляет, что я в курсе дела?
— Нет. Я уже знаю, что ты все устраиваешь так, чтобы быть осведомленной обо всем, Однако, меня, разумеется, удивляет твое отношение и твоя манера разговаривать со мной и даже то, что я встретила тебя в своей комнате, куда ты никогда не имела обыкновения входить.
— Я пришла выкурить сигарету, понимаешь? Мне нравится курить, но тетя Сара всегда плохо отзывается о курящих женщинах, и я предпочитаю, чтобы она не видела сигареты и окурки в моей комнате…
— И ты оставляешь их в моей, теперь я это вижу…
— Тетя Сара почти никогда не заходит сюда, и потом в конце концов, что еще тебе это дает… Так, пустячок…
— Однако, так, к случаю — я не курю.
— Ба!.. Это — простительный грех, и у тебя достаточно наглости, чтобы сказать тете Саре, что ты куришь, потому что таково твое желание… Это подходит к твоему образу, а к моему — нет, понимаешь?..
— Вирхиния, что ты предлагаешь?
— А что ты хочешь, чтобы я предложила?.. Ничего… или, возможно, предложила приложить усилие для того, чтобы стать подругами.
— Мы родственники…
— Это я уже знаю, но подругами мы не были никогда. Ты всегда смотрела на меня с высоты, как на пустячную вещицу…
— Да. Как на маленькую штучку, способную кусать и царапать. Сразу же, как ты пришла в этот дом, ты впивалась в меня когтями, или зубами…
— Ох, Вероника!..
— Ясно, что ты, плача в своей манере, немедленно отправишься прятаться в объятиях тети Сары, которая не может допустить ни малейшего сомнения в том, что ты так обижена.
— Какая ты злопамятная, Вероника!.. Ты всегда вспоминаешь об этих детских глупостях.
— Глупостях, которые заставили тетю Сару заточить меня в колледж раньше на целых шесть месяцев, с твоего приезда.
