— Все с тобой ясно, Сережа. — Юркин скрестил на груди руки. — Ты мне лучше расскажи, кто вас обучал в разведшколе.
— Чему именно обучал?
— Всему. Всему, что полагается человеку, заброшенному в тыл противника с целью разведки и диверсий.
— А, ну, у нас несколько инструкторов было. Точнее, как сказать… — Парнишка пощелкал пальцами. — Был главный, он у нас вел почти все занятия. Еще один обучал меня и других радистов. А еще был один такой мужичок в возрасте, он по взрывному делу был преподавателем.
— И что же это за главный?
— Его звали Юрий.
— Как он выглядел?
— Такой… — Допрашиваемый призадумался. — Нормального телосложения, среднего роста, волосы очень коротко острижены, русые. А еще он очень хорошо и подробно все рассказывал. Как школьный учитель. Или артист.
Офицеры невольно переглянулись. Такую характеристику Захарову еще никто не давал. Старший лейтенант второй раз продемонстрировал фотокарточку.
— Это он? — уточнил Михаил.
— Да, это он, — кивнул Гусев. — А что, его тоже поймали?
— Поймали, Сережа, — ответил парень. — Хоть и позже, чем тебя.
Собеседник как-то странно усмехнулся.
— Я сказал что-то смешное? — уточнил Митьков.
— Нет, я просто вспомнил, как этот Юрий строил из себя… — Диверсант закатил глаза. — Даже не знаю, как объяснить.
— Предположу, что этакую важную, умную и непогрешимую персону, — подсказал старший лейтенант.
— Да, что-то вроде этого. Вы знаете, он еще рассказывал, как ненавидит большевиков, что они сделали много плохого его семье, что он всегда будет с ними бороться. Поэтому и к немцам ушел.
— Прямо так и сказал?
— Ну, может, не совсем так, но смысл примерно такой.
— А Юрий не рассказывал о своем происхождении?
— Нет. Но я так думаю, у него родители были из белых.
— Может, из дворян, — поддел капитан.
— Нет, точно не из дворян, — улыбнулся парнишка. — Мне довелось пообщаться с такими, ну, с дворянами. Жил у нас по соседству до войны один из «бывших». Не похож этот Юрий на дворянина.
— А ты сам вообще откуда? — поинтересовался Дмитрий.
— Из Подмосковья. Из городка под Москвой.
— А зачем фашистам служить пошел?
Гусев пожал плечами.
— Да я и сам толком не знаю. Мы с приятелем Ленькой тогда в плену оказались, ну, Ленька сам пошел и меня перетянул.
— И где сейчас этот Ленька?
— Я слышал, что погиб. Когда его забросили на задание. Говорят, пытался пристрелить всю группу и уйти к партизанам.
— А ты, значит, на такое не решился? — хмыкнул капитан.
Допрашиваемый покачал головой:
— Я же трус по жизни. Решил просто: как оно будет, так будет. Поймают — стало быть, судьба.
— Это верно, от судьбы не уйдешь, — заметил Михаил. — А что еще можешь рассказать про Юрия?
Снова недолгое молчание.
— Да, пожалуй, и ничего. А, погодите. Я слышал, его отправили в лагерь. От других курсантов разведшколы.
— В лагерь? — переспросил парень. — В какой? Зачем?
— В какой — не знаю, а отправили, чтобы там новых курсантов набирать. Перед моей отправкой посылали две группы, так они провалились.
— Ты так и слышал: новых курсантов набирать?
— Да. Не знаю, правда или нет.
Офицеры снова переглянулись.
— Ладно, Сережа, — кивнул Юркин. — У нас больше вопросов нет.
Когда за ним закрылась дверь, капитан усмехнулся.
— Малахольный какой-то этот Гусев, — заметил он. — Как его вообще в разведшколу взяли?
— Он же радист, — ответил Митьков. — Если хорошо свое дело знает, то почему бы и не взять?
— Хочешь сказать, дуракам везет?
— Ну, иногда и такое бывает. Но пусть он и малахольный, но рассказал-то нам побольше, чем Карякин.
— Что есть, то есть. Значит, Пашенька наш — мразь двуличная. Перед нами строил из себя жертву обстоятельств и злобных немцев, а перед курсантами в разведшколе строил из себя невесть кого.
— Скорее уж, многоликая. Если этот Гусев назвал его артистом.
— Знаешь, меня это не удивляет. Из всех этих пойманных гадов многие так себя ведут. Я, Мишаня, хоть раньше и сталкивался со всякой мелкой шелупонью, вроде лагерных доносчиков или бывших капо, но из них немало таких, как этот Захаров, попадались.
— Да уж, — вздохнул старший лейтенант. — Ну, что, будем третьего допрашивать?
— Давай. Кто знает, может, еще что-то интересное всплывет.
Однако вопреки ожиданиям, третий пойманный диверсант ничего нового и интересного не рассказал. Лишь подтвердил то, что офицеры услышали от двух предыдущих задержанных: да, Юрий был у них инструктором, обучал и строил из себя важную персону.
— Вот так-то, боец, — заметил Дмитрий, когда они уже стояли на улице. — Теперь все козыри у нас и в руках, и в рукавах.
— Будем дожимать Захарова? — спросил Михаил.
— Будем. Но завтра. Сейчас уже вечер. Надо отдохнуть и набраться сил.
— Мне кажется, Захаров будет опять юлить и изворачиваться.
— Обязательно будет, даже не сомневайся. Но ничего, и не таких уделывали.
— Ну, да, чай, не Джордано Бруно.
— А его так же обрабатывали?
— Как я читал, даже хлеще. Католическая церковь с еретиками не церемонилась.
— Да уж, порой их методов не хватает. Особенно с такими, как Захаров.
Здесь парень согласился со своим наставником.
— Ладно, Мишаня, давай-ка по домам. А то у нас завтра дел выше крыши.
— Как скажете, Дмитрий Федорович.
