— Верно, летом. И забрасывали его тоже летом. Нет, боец, погоди. Готовить диверсантов он начал уже осенью. Так что, Мишаня, смотрим сводки того времени. Будем, дружочек, опять бумажки перелопачивать. Потому что, сам понимаешь, на этих гнусных делишках поймали не двух-трех человек.
— Да я готов. Лишь бы этого… — Митьков не сдержался и выругался, — к ногтю прижать.
— Прижмем, Миша, обязательно прижмем. Это дело времени. Ладно, пойдем, труба зовет.
Уже на пороге Юркин внезапно обернулся и сказал:
— А знаешь, можем и к Матюшину сходить. У него, думаю, все это есть. Где, когда и кого ловили. Правда, тут имеется один нюанс…
— Какой?
— Не все из них уже ждут суда. Кого-то уже, может, и приговорили.
— Но кто-то же наверняка остался, — возразил старший лейтенант.
— Наверняка, — согласился капитан.
…Следующие два дня снова прошли за бумажной работой. Правда, теперь уже без переводчицы Саши, ибо хорошее знание немецкого языка офицерам в этот раз не понадобилось. Но бумаг было не меньше прежнего: сначала Дмитрий и Михаил проштудировали все сводки, разыскивая сведения о пойманных вражеских разведчиках. К слову, их оказалось не так уж и много, но, как справедливо заметил капитан, и не пара человек. Выписав все подходящих фигурантов, контрразведчики отправились к следователю Матюшину. Юркин заранее предупредил Михаила, что с бумажным делом еще работа не окончена.
— Как вы сами сказали, Дмитрий Федорович, — улыбнулся Митьков, — дурное дело нехитрое?
— Я много чего говорил, — хмыкнул наставник. — Всего, мил человек, не упомнишь.
Следователь им очень помог. Некоторые из связанных с диверсантами дел прошли через его руки. Поэтому капитан и старший лейтенант получили доступ к нужной информации. И здесь времени на ее изучение у них ушло много. Но это того стоило: на руках у офицеров были все нужные им сведения.
— Огромное тебе человеческое спасибо, Володя, — с чувством сказал Дмитрий, когда они с Михаилом в который раз появились в кабинете Матюшина.
— Да было бы за что, — скупо улыбнулся тот и поправил очки на длинном носу.
— Но это еще не все, — прищурился Юркин.
— Да я уже понял. Хотите встретиться с теми тремя, которых последними поймали?
— Хотим. И если можно, то не только с ними.
— Это можно устроить.
Спустя недолгое время офицеры уже сидели в отдельном кабинете. К ним привели первого фигуранта — парня, крепко сбитого и высокого. На сидящих напротив него Митькова и Юркина он смотрел исподлобья и угрюмо.
Капитан представил их, как положено, затем открыл дело.
— Значит, Карякин Егор Петрович, верно?
— Да, — скупо ответил диверсант.
— Откуда тебя послали на задание?
Здесь уже Дмитрий решил не ходить вокруг да около, а действовать прямо и открыто. Все равно Карякина уже допрашивали, и даже не один раз. Панибратскую манеру общения он выбрал намеренно — несмотря на хмурый вид и угрюмость, капитан действительно прекрасно разбирался в людях и каким-то внутренним чутьем улавливал, когда, как и с кем нужно разговаривать.
— Из разведшколы.
— Из какой?
— Я уже рассказывал.
— А мы тогда не присутствовали. Покурить вышли. Поэтому расскажи теперь нам. От тебя уж точно не убудет.
Собеседник назвал место отбытия. Это был тот самый, ранее упомянутый Захаровым филиал Варшавской разведшколы.
— Кто вас готовил? Тебя и всех остальных? — продолжил допрос Юркин.
— Юрий.
— Что за Юрий? Фамилия, звание?
— Не знаю я. Он у нас инструктором был. Объяснял, как проводить разведку, как искать нужные объекты, что говорить, если поймают.
— Сказал, что надо говорить правду? — не удержался от насмешки старший лейтенант.
Допрашиваемый хмуро покосился на него и ничего не ответил.
— Это он? — Михаил достал фотографию Захарова и поднес поближе к лицу задержанного.
Тот крякнул и снова промолчал.
— Уж не оглох ли ты, Егорушка? — прищурился капитан. — Тебя русским языком спросили, он или это нет? Это Юрий?
— Да, он, — выдавил, наконец, Карякин.
— Что ты о нем знаешь?
— Да ничего не знаю, — буркнул диверсант. — Мне оно надо, что ли, у каждого выспрашивать, кто он и откуда?
— И то верно, — неожиданно согласился Дмитрий. — Меньше знаешь — крепче спишь. Значит, он вас натаскивал.
— Да.
— И он же был вашим связным?
— Нет. Он был просто инструктором.
Остаток разговора прошел в таком же духе. Карякин явно был малоразговорчивым типом, впрочем, на все вопросы отвечал без вранья. Офицеры попросили привести следующего диверсанта.
Второй пойманный диверсант оказался более общительным. Митькову он чем-то напомнил Прокопчука. По манере общения, не по внешности.
— Так-с. — Капитан посмотрел на допрашиваемого: — Гусев Сергей Никитич. Кем ты у нас, мил человек, был в разведгруппе?
— Радистом, — с ходу ответил парнишка лет двадцати на вид.
— Ага. Где тебя этому обучили?
— Да я у нас еще… — Он слегка запнулся. — Ну, в Красной армии им был.
— А в разведшколе, значит, улучшил свои умения в радиоиграх?
— Ну, не то чтобы. — Гусев пожал плечами. — Просто меня спросили, кем я был, ну, я и сказал, что радистом.
Он держался просто, а на офицеров смотрел открыто, по-детски и даже, пожалуй, доверчиво.
