До квартиры, где обитал Юркин, они дошли молча. Уже на месте капитан зажег керосиновую лампу, достал пару стопок и выставил на стол бутылку с прозрачной жидкостью. Потом нарезал крупными ломтями пару яблок и несколько вареных картофелин.
— Спирт? — кивнул на бутылку Митьков.
— Он, родимый. Я водку-то последний раз пил уже не помню когда.
— Да я тоже.
— Ничего, еще выпьем. — Дмитрий разлил жидкость по стопкам. — Будем здоровы.
— Будем, — кивнул старший лейтенант.
Они чокнулись и выпили. Спирт обжег нутро приятным теплом. Михаил сгрыз кусок яблока.
— Ну, вот, Мишаня, такова наша работа, — вздохнул капитан.
— Да уж, — покачал головой парень. — Вы были правы, Дмитрий Федорович.
— Насчет чего?
— Насчет того, что таких, как этот Захаров, иногда удавить хочется.
— Ну, я же не буду тебе врать. Тем более что сам через такое прошел. Конечно, мне тогда попался не такой, как Захаров, а пожиже типчик. Так, стукачок лагерный. Но все равно ощущения были не лучше, чем сегодня. Я тогда еле сдержался, чтобы в глотку этому гаду не вцепиться.
— Вот и я сегодня так же.
— Понимаю. Но, Мишаня, это слишком большая роскошь. Да и эту сволочь так и так поставят к стенке. За измену Родине разговор короткий.
— Дмитрий Федорович, — Митьков достал свой кисет, — а почему вы не спросили про Поляны? Я имею в виду, случайно Захарова там фашисты оставили или нет.
— Так и знал, что ты заметишь, — усмехнулся Юркин. — Еще подумал, задашь ты ему этот вопрос или нет. Я не спросил вот почему: для этого доказательств у нас пока нет. Ты ведь видел, как он изворачивался? Мол, я ведь жертва обстоятельств, меня злобные фашисты заставили это сделать. Чушь собачья это! Как и происхождение его. Но ты не переживай. Мы с тобой еще, к сожалению, увидимся с Захаровым. И спросим, и дожмем его.
— Это вы про то, что вы говорили следователю?
— Угу. Пока мы с тобой будем искать доказательства. А Матюшин молодец, что рассказал про этих диверсантов. Надо бы с ними встретиться, выяснить подробнее.
— Мне кажется, это наш случай.
— Да, мне тоже. Но, дружочек, не говори «гоп!», пока не перепрыгнешь. — Капитан снова наполнил стопки. — Давай, Мишаня, за победу.
— За победу, — повторил старший лейтенант.
Вторая стопка пошла легче. Михаил почувствовал, как ему полегчало, казалось, весь негатив сегодняшнего дня куда-то стал постепенно уходить. Возможно, так алкоголь подействовал на организм, точнее, почти пустой желудок: парень ничего не ел с самого утра и вспомнил об этом только сейчас.
— А знаешь, Миша, — Дмитрий посмотрел на него, — я очень рад, что ты к нам пришел. Хотя поначалу идея работать в паре с тобой мне не понравилась.
— Я заметил, — улыбнулся Митьков. — Просто вы, наверное, как волк-одиночка.
— Наверное, — улыбнулся Юркин. — У меня, знаешь ли, и друзей мало. Приятелей, знакомых сколько угодно, а вот настоящих друзей… — Он крякнул.
— Да у меня, если честно, не больше вашего, — признался старший лейтенант. — Хотя, когда был в детдоме, мне казалось, что мы все друзья и братья, но… Дорожки разошлись. Нет, я встречал тех, с кем мы там были. Уже после, когда в институте учился. И мне кажется, долго бы наша дружба не продержалась.
— Что, многие по кривой дорожке пошли?
— И это тоже. Я ведь не раз думал: где бы я сейчас был, если бы Наталья Васильевна меня тогда не приютила?
— Где угодно, Мишаня. Потому что, если бы да кабы во рту росли грибы. Мы здесь, сейчас, такие, какие есть. И жизнь наша сложилась так, как сложилась.
— Да, вы правы, Дмитрий Федорович. Как всегда, правы.
— Ну, еще бы, — засмеялся Юркин. — Я ведь старше тебя. И к тому же твой наставник.
Сейчас Михаил видел, как офицер, вечно хмурый и нелюдимый, добродушно улыбается. И это ему нравилось. Даже на душе от этого становилось как-то легко и светло. Ведь все умеют улыбаться. Просто кто-то чаще, а кто-то — реже.
— А я очень рад, что у меня такой наставник. И, знаете, тоже рад, что попал к вам. Хотя поначалу думал: ну какой из меня разведчик? Мне ведь даже на фронте не доводилось в разведку ходить. Только по рассказам других знал.
— Думаешь, мне доводилось? Ничего подобного. Я в СМЕРШ попал, можно сказать, случайно. Ну, это мне командир, конечно, рассказал. Не знаю, правда или нет, он человек с юмором, мог и пошутить. Мол, пришли оттуда и сказали: поделитесь парочкой умных людей. Вот, мной и поделились.
Парень невольно засмеялся:
— Ну, даже если ваш командир и пошутил, вы ведь не жалеете?
— Конечно, нет. Я тебе даже больше скажу — здесь я чувствую себя на своем месте. И понимаю, что я не что-то бесполезное делаю, не дурака валяю, я тоже служу народу и вношу свой вклад в нашу будущую победу. Может, это громкие слова, дружочек, но по-другому сказать не могу.
— А и не надо, — махнул рукой Митьков. — Давайте лучше выпьем еще по одной.
— Ну, давай, — весело согласился капитан. — Смотри только, чтобы тебя не развезло. А то с утра небось не жрамши.
— Ничего, дойду как-нибудь.
Стопки вновь оказались наполнены, и офицеры выпили, на этот раз уже друг за друга.
— А то, если что, оставайся. Правда, места у меня, сам видишь, не сильно много, но уголочек найду.
