— Кто знает, Мишаня, кто знает. В нашей работе все непредсказуемо. Это тебе не задачка по математике, а намного сложнее. Может сложиться так, а может — эдак.
— Я понял. И с чего начнем?
— Ишь ты, какой прыткий, — беззлобно усмехнулся Юркин. — Сразу с места в карьер сигануть готов. Но, видишь ли, Мишаня, тут не всегда торопиться нужно. Иногда надо действовать аккуратно и осторожно. Тебе самому, значит, подозрительные не попались?
— Никак нет, — с готовностью подтвердил старший лейтенант. — Да я просмотрел всего-то пять дел.
— Это потому что ты пока новенький. Да и в Полянах не так уж много народу оказалось. Поэтому и работы меньше, хотя не сказать что она проще. А то, знаешь ли, может привалить так, что до утра не разгребешь.
Здесь капитан не покривил душой — на его памяти такое действительно было.
— Так что, Миша, начнем вот с чего. Для начала побеседуем с другими узниками. Они друг про друга больше знают. Чай, не один день в этом поганом котелке варились.
— А потом?
— Суп с котом. Потом будет видно. Я же говорю, тут бежать и торопиться не надо. Хотя иногда и это не помешает.
— Я понял. Нужно действовать по ситуации.
— Правильно понимаешь, молодец. Тогда за работу. Запросы по этому Захарову я сделал, но ответ придет не быстро. Это тебе не письмо из соседней деревни получить.
Михаил кивнул.
— Отправимся прямо сейчас? — уточнил он.
— Да. Радуйся, что не придется ехать к черту на кулички — фильтрационный пункт здесь, в этом же городке. Так что собирайся, и выходим. Как раз пешочком прогуляемся, тут недолго.
На месте офицеры были меньше чем через час. Им выделили комнатушку со столом и парой стульев. Дмитрий хотел попросить еще один стул для Митькова, но тот, даже несмотря на недавнее ранение и хромоту, отказался.
— Смотри, — покачал головой Юркин. — Ну, если надо будет, говори.
— Конечно, — сказал старший лейтенант.
Когда завели первого, Юркин уже сидел с ручкой и листом бумаги наготове. Михаил стоял рядышком.
— Здравия желаю, товарищ капитан, — сказал бывший узник, высокий, со шрамом на подбородке.
— Здравствуйте, — сдержанно кивнул капитан и указал на стул. — Садитесь.
Заключенный расположился напротив Дмитрия.
— Имя? Фамилия? Звание?
— Корольков Александр Васильевич. Сержант, — четко, по-военному доложил собеседник. — Воинская часть…
— Это нас пока не интересует, — перебил Королькова офицер. — Расскажите, при каких обстоятельствах вы попали в лагерь в Полянах.
— Меня ведь уже спрашивали об этом, — слегка удивленно посмотрел на него Корольков.
— Вас допрашивали другие сотрудники, — заметил капитан. — Теперь расскажите нам.
Военнопленный подробно поведал о том, что попал в плен, как он сам выразился, по собственной глупости — схватился врукопашную с немецким солдатом, а тут подоспели еще трое и схватили его. В этом он сам считал себя виноватым и не скрывал этого.
— Что вы можете рассказать о других заключенных? — продолжил Юркин.
— Обо всех? — уточнил Корольков.
— О тех, кто был с вами в лагере, когда его отбили у немцев.
Допрашиваемый снова пустился в объяснения. Рассказ его подробностями не изобиловал, но общее представление дал. Бывший узник поведал о других собратьях по несчастью и о тех, кто сотрудничал с администрацией лагеря. Из показаний других пленников капитан вспомнил, что с несколькими стукачами расправились, как только поняли, что немцы сбежали. Двоим, правда, удалось выжить, но их вытащили из барака в бессознательном состоянии. Поэтому Дмитрий не перебивал Королькова, лишь задавал уточняющие вопросы. Михаил молчал, но было видно, что он внимательно следит за разговором.
— А что вы можете сказать о заключенном Захарове? — спросил, наконец, парень.
Собеседник призадумался, потом пожал плечами.
— Ничего, — сказал он. — Такой же, как мы. С немцами он не сотрудничал. Но когда я попал в лагерь, он там уже был.
— А вы попали зимой этого года, правильно?
— Так точно.
— И Захаров был уже там?
— Да. Вроде месяца два или около того.
— Он о себе что-нибудь рассказывал?
— Рассказывал, что в плен попал, когда отправился в тыл к немцам за «языком».
— А кроме этого? — поинтересовался Юркин. — Откуда родом, где жил, работал до войны?
— Нет, этого не рассказывал.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Офицеры переглянулись. На этом, собственно, допрос Королькова можно было заканчивать. Что они и сделали и вызвали следующего фигуранта.
Несмотря на то что беседа с каждым из бывших узников занимала немного времени, закончили уже ночью. Капитан устало потер виски. Пепельница уже переполнилась окурками, лист бумаги перед ним был почти чистый — лишь несколько коротеньких заметок. Потому что писать-то было толком и нечего.
