– Сейчас да. Но у меня брат в Лос-Анджелесе, они с женой и сыном часто приезжают на праздники, а еще мама с сестрой меня проведывают.
– Да здесь заблудиться можно! – заявила Элейн, и я не понял, шутит она или нет.
Заметив, что Лейни прислонилась к стене, я подошел и коснулся губами ее лба. Жара не было, но сегодня насыщенный день для человека, которого еще вчера выворачивало наизнанку.
– Тебе надо лечь, ты, должно быть, без сил.
– Может, на полчасика, – благодарно улыбнулась она.
– Давайте я покажу ваши комнаты, начинайте устраиваться.
Я отнес чемоданы на второй этаж и проводил родителей Лейни в одну из гостевых спален, забрав Коди у Элейн. Оставив Карверов разбирать вещи, я посадил Коди на бедро и, взяв Лейни за руку, повел ее по коридору:
– У меня для тебя сюрприз.
– Я с удовольствием…
Я открыл вторую дверь слева, включил свет – и Лейни зажала рот ладонью, восторженно вытаращив глаза.
– Эр Джей, это потрясающе!
Детскую оформили в хоккейном стиле – сами понимаете, хоккей моя жизнь: кроватка в форме хоккейной коробки (идею я украл у Алекса и Вайолет) и постельное белье с мелким рисунком в виде логотипа нашей команды.
Я уложил Коди в его новую кроватку, и сын потянулся вверх, будто пытаясь ухватить карусельку, висевшую над головой.
– Я решил познакомить Коди с хоккеем с самого нежного возраста – вдруг он тоже увлечется. На случай, если он пошел в тебя, твоя линия тоже присутствует…. – я включил карусель с морскими животными и кивнул на граффити с видами острова Кадьяк. – Роспись выполнена не на штукатурке, а на пластиковой панели; сможем сменить, когда захочется.
Лейни зачарованно бродила по детской. Она присела в кресло, покачалась, потом подошла к пеленальному столику и комоду и наконец остановилась передо мной. В глазах у нее стояли слезы.
– Лейни, это я не с целью отобрать у тебя Коди, а только чтобы ты увидела, как я вас люблю и хочу принимать участие в его воспитании. Будем мы с тобой вместе или нет, другой вопрос, но Коди всегда будет наш.
Лейни улыбнулась, но в улыбке сквозила грусть и даже ностальгия.
– Ты был прав.
– В чем?
– Ты именно такой, каким я тебя считала.
– Это хорошо или плохо?
– Хорошо, очень хорошо! – Она крепко обняла меня, прижавшись щекой к груди. Я тоже заключил ее в объятия, с облегчением вздохнув, что Лейни у меня дома и вроде бы мне верит.
– Я действительно поднакосячил, но сейчас я очень стараюсь поступать правильно.
– У тебя великолепно получается. – Лейни выпрямилась и приподняла голову. Тронув меня за щеку, она чуть улыбнулась: – Я уже начала понимать, почему ты тогда скрыл правду.
– Мне до сих пор неловко, что я тебе так ни разу и не сказал…
То, что я не смог разделить драгоценные моменты с Лейни и Коди, казалось мне жестоким, пусть и заслуженным, наказанием.
– Да, но чем дольше мы были вместе, тем труднее тебе было признаться… Должна сказать, я не знаю, как бы я тогда отреагировала. А теперь столько всего изменилось… – Она прерывисто вздохнула. – Ты тоже прости, что я не сразу сказала тебе о Коди.
– Я понимаю, почему ты решила подождать. Правда обо мне вылезла наружу, как шило из мешка…
– Признание снова перевернуло бы мою жизнь, причем непонятно, к лучшему или к худшему, так что спасибо тебе за терпение. Ты дождался, пока я сама все пойму.
– А тебе спасибо, что ты дала мне шанс доказать – на самом деле я такой, каким был на Аляске… – Я обнял Лейни и благодарно прижался губами к ее виску.
Воспользовавшись тем, что Коди увлеченно играет в своей кроватке, мы с Лейни на цыпочках вышли в смежную ванную. Оттуда вторая дверь вела в соседнюю комнату.
– Если захочешь остаться тут, оставайся, – сказал я, не желая давить на Лейни. Она кивнула, закусив нижнюю губку.
– А где твоя спальня?
– Моя соединена с детской через гардеробную.
Этот дизайнерский ход я сперва не понял, но позже до меня дошло, что гостевая спальня, которую я прочил для Лейни, изначально задумывалась как комната няни. Я провел Лейни через гардеробную, полную новой детской одежды, к двери в противоположной стене.
Войдя в мою спальню, Лейни первым делом подошла к кровати: точно такая стояла на Аляске, даже одеяла одинаковые. Лейни провела рукой по спинке.
– А что, если… если я захочу поселиться здесь?
– Я могу перейти в другую комнату.
Она смущенно и нервно оглянулась на меня, терзая зубами нижнюю губу.
– Нет, я о том, что, если я захочу остаться здесь, с тобой?
Я в несколько шагов уничтожил разделявшее нас расстояние и обнял Лейни.
– Я страшно тосковал по тебе больше года. Я скучал по запаху твоего шампуня, по тебе в моих объятиях, по звуку твоего голоса, мягкости кожи, и даже если твой папаша меня за это убьет, я готов рискнуть.
Лейни засмеялась.
– Мне двадцать шесть лет, я взрослая женщина и мать, что бы там ни придумывал папа! И я тоскую по тем ощущениям, которые рождаются во мне, когда ты рядом. Только на этот раз, пожалуйста, будь осторожнее с моим сердцем…
Лейни наверняка еще не совсем оправилась от своего гриппа, но когда она откинула голову и устремила пристальный взгляд на мои губы, я нагнулся с намерением ее поцеловать.
