– Честно? Я буду просто убит, сэр. Я полюбил вашу дочь и целый год мучился, что отношения с ней строил на придуманной основе. Если вдруг Лейни решит, что я ей не пара, и полюбит другого, я не стану стоять у нее на пути. Мы договоримся, как будем растить Коди, чтобы он знал и папу, и маму. Но пока Лейни мне не скажет, что не хочет больше строить отношения, я буду делать все, чтобы вновь завоевать ее сердце.
Мне показалось, что Саймон чуть дрогнул, хотя лицо вашингтонского фермера по-прежнему напоминало высеченную из камня маску.
– Для этого тебе придется не только деньгами сорить.
– Я знаю, сэр. Деньги ощутимо упрощают жизнь, но не могут заменить ни времени, ни любви, а я настроен дать Лейни и Коди как можно больше того и другого, пусть даже моя карьера не позволит мне постоянно находиться при них.
Мистер Карвер скупо кивнул, отнюдь не смягчившись.
– Надеюсь, ты настроен серьезно, сынок, потому что я в жизни не видел Лейни в таком горе, как после Аляски, и не стану смотреть на это еще раз. Может, она в чем-то и сильная, но сердце у нее нежное. Я не допущу, чтобы топтали ее чувства, и мне все равно, сколько у тебя денег и славы.
– Я понимаю ваши сомнения, сэр, и уважаю ваше желание защитить Лейни, но я с тем и пригласил вас в Чикаго, чтобы вы лично убедились – я искренне люблю вашу дочь и нашего сына.
В океанариуме учли недомогание Лейни и приезд родителей и дали ей неделю отпуска. За исключением спортзала и тренировок на льду, мое время безраздельно принадлежало Лейни, Коди и ее родителям.
Карверы, к своему полному изумлению, воочию убедились, какой расторопной и независимой стала их Лейни. В свою очередь, я посмотрел на их гиперопеку в действии и раз навсегда понял, отчего Лейни сбежала в Чикаго.
Когда она полностью оправилась от гриппа, я задумал хитрый финт, дабы убедить будущую родню, что Лейни не останется без поддержки, даже когда я в отъезде: устроил званый вечер для своих одноклубников с женами и детьми. Теоретически идея казалась блестящей, но на деле вышло малость иначе.
Я стоял между кухней и гостиной, недоумевая, как это почти четыре тысячи квадратных футов жилой площади вдруг стали тесными. Гостиная напоминала скорее перевернутый вверх дном магазин игрушек, чем место отдыха взрослых людей.
Лейни и другие молодые мамаши сидели кружком, отгородив часть комнаты настоящим штакетником из детских барьеров регулируемой высоты для тех гостей, кто еще не умеет ходить либо слишком мал, чтобы в одиночку разгуливать по дому, – этакая веселенькая версия детской тюрьмы.
Дети постарше, которые уже не загремят с лестницы и не тащат в рот что попало, играли на заднем дворе (разумеется, в хоккей) с Алексом и Миллером.
На кухне миссис Карвер командовала Лансом и Рэнди, напялившими фартуки и растерянными либо деморализованными настолько, что все указания выполнялись беспрекословно (теперь понятно, откуда у Лейни привычка полновластно распоряжаться среди тарелок и кастрюль).
Вайолет, стоя у отгороженной «детской зоны», оживленно разговаривала с Саймоном и своими подругами. Это могло быть и к добру, и к худу, потому что все, что у Вайолет на уме, срывается с ее языка без малейшей цензуры.
Коди уже научился переворачиваться, но только в одну сторону, и за десяток перекатов по полу уткнулся в барьер у ног Вайолет и Саймона.
Я взял со стола безалкогольную «Мимозу», состоящую в основном из апельсинового и газированного грейпфрутового соков, бутылку пива из холодильника и подошел к беседующим.
– Алекс влюбился в Робби, едва тот вылез на свет божий, – говорила Вайолет, расширив глаза и подавшись вперед. – Младенцы же чудные на вид, особенно поначалу, правда? Робби вообще походил на инопланетянина – коническая голова и припухшие глаза! Словно перепробовал курить все виды разной дряни, пока дожидался шанса разодрать мою вагину, – Вайолет похлопала себя по животу. – Надеюсь, хоть этот, когда вылетит со свистом, будет походить на человека, а не на детеныша йети…
Я ждал, что Саймон придет в ужас, но он лишь зычно захохотал, откинув голову.
– Первый всегда странно выглядит, это уж потом они начинают вылезать не такие сплюснутые. – Фермер наклонился к Вайолет и понизил голос: – Лейни-то сразу была как куколка. Мы с женой заранее решили – после восьмой хватит с нас ребятни, так Элейн попросила акушерку малость подшить и сузить… – Саймон указал на низ живота.
Лейни чуть не умерла от смущения:
– Пап, ты серьезно? Господи боже!
В оправдание будущего тестя могу пояснить, что ему три часа то и дело подносили пиво. Я и сам с бутылкой подошел.
Но Вайолет и бровью не двинула.
– И как результат? Мой-то задался целью наделать хоккейную команду, вон эта надоумила, – Вайолет показала большим пальцем себе за спину на Санни, младшую сестру Алекса. – А я ему сказала: трое – это мой максимум, потом они просто на пол выпадают при каждом чихе!
Саймон засмеялся:
– Ох, мы будто снова превратились в новобрачных!
