– Я теперь гораздо больше этого хоккея смотрю, – заявил папа из кресла, держа на руках спящего Коди. Сын стал такой большущий и крупный, что уже носит одежду на годовалого, хотя до дня рождения еще несколько месяцев. Похоже, удался в папашу.
– Увлекательно, правда?
Передавали матч чикагского клуба в Колорадо; Эр Джей уже забросил две шайбы и отдал голевой пас. Он очень талантливый, один из лучших хоккеистов лиги, и это объективная оценка – результаты говорят сами за себя.
– Ты знала, что в Сиэтле на тот год будет своя хоккейная команда? – Отец осторожно поправил Коди. Не сомневаюсь, что руки у него затекли, потому что он держал внука уже около часа. – За счет какого-то драфта расширения.
Я кивнула:
– Да, отбирают по одному игроку из каждой команды лиги, как для Вегаса несколько лет назад.
Эр Джей о Сиэтле не упоминал, но девочки только об этом и говорили, потому что лишь некоторые игроки освобождены от драфта.
– Жаль, что у Рука в контракте стоит запрет на обмен, а то его первого отобрали бы для новой команды. Тренером сюда прочат Алекса Уотерса, а они с Руком друзья.
Я уставилась на отца:
– Откуда ты все это знаешь?
Папа снисходительно повел плечом.
– Мы с твоим бойфрендом не раз засиживались допоздна… Ты же мое дитя, Лейни, и живешь с известным хоккеистом. Можешь подать на меня в суд, но я хочу быть в курсе ваших дел.
– Значит, ты превратился в Интернет-сталкера?
– Ты вроде называла это исследованием?
Я засмеялась. Коди сладко потянулся, выставив ручонки и причмокнув губами. Я взглянула на часы. Пожалуй, пора покормить его на ночь, но я медлила забирать Коди у деда.
– Мы скучаем по тебе, Лейни, вот и все. Конечно, в Чикаго у тебя теперь подруги, и мы не хотим душить тебя своей любовью, но как только появится малейшая возможность тебе перебраться к нам поближе, я буду о ней говорить. Твоя мать паникерша, и тебе, конечно, несладко пришлось, но как подумаешь, что в колледже… если бы ты оказалась в аудитории, когда спятил тот парень… – Отец помолчал и погладил Коди по шелковистым волосам, добавив шепотом: – Мы могли не увидеть ни тебя, ни этого маленького чуда.
Я вскочила и обняла папу, как смогла, учитывая, что он сидел в мягком кресле (подарок Эр Джея, заметившего, что отцу очень понравилось такое же в чикагском доме) и держал на руках ребенка весом почти девять кило.
– Мы же тебя любим, Лейни. Может, мы на тебя и давили немного, но мы очень боялись тебя потерять, – дрогнувшим голосом проговорил папа мне в плечо.
Застыв в неловкой позе, я впитывала отцовскую любовь – и искренность: впервые после той трагедии папа поднял эту тему.
– Я тоже вас люблю. Я понимаю, вы старались меня защитить, но я не могу нормально жить, боясь всего, что вне моего контроля.
Я отодвинулась, чтобы увидеть папино лицо. Его глаза подозрительно блестели, будто он боролся с эмоциями, и они пересиливали. Я присела на тумбочку рядом с креслом, и папа крепко сжал мою руку.
– Рук – прекрасная пара для тебя. Ты теперь стала такая уверенная. Может, и всегда такая была, а Рук дал тебе возможность проявить твою натуру… лучше, чем это удалось нам.
– Па-ап…
– Да не жую я старое, просто многое перебрал в голове за последнее время. У меня десять внуков, но только один из них живет дальше, чем в нескольких минутах езды на машине. Поневоле задумаешься.
Я усмехнулась.
– Помнишь пословицу – последыш всегда самый бешеный? Я только-только начала остепеняться.
– Если ты у меня самая бешеная, значит, мы с твоей матерью отстрелялись молодцом… – Папа слегка сжал мои пальцы и посерьезнел: – Рук готов целовать следы твоих ног и чувствует себя очень виноватым за прежние ошибки. Он сделает буквально все, чтобы ты была счастлива.
– Знаю.
Я угадывала это во всем, что Эр Джей делал для меня и Коди. Я чувствовала это в его любви.
– Так ты бы воспользовалась его слабостью, Лейни! Чего теряешься-то? – отец вдруг подмигнул мне.
Я расхохоталась. Коди недовольно закряхтел, поэтому я забрала его у деда и прижалась губами к виску:
– А твой дедушка еще удивляется, в кого я такая нахальная…
Днем в канун Рождества я встречал Лейни с Коди в аэропорту. Как только они показались в зале для прибывающих, я схватил ее в охапку и прижал к себе.
– Как я по тебе соскучился, ни встать, ни сесть!
Она не успела выговорить мне за двусмысленность в присутствии Коди, потому что я впился в ее губы таким поцелуем, что дух захватило.
Вспышки и щелчки камер телефонов напомнили, что мы не в уединении собственной спальни. Еще и Коди подал голос, раздраженный, что о нем забыли. Я отпустил Лейни и смущенно улыбнулся:
– Продолжение следует. Как я рад, что вы прилетели!
Отстегнув Коди из коляски, я подхватил его на руки.
– Как там мой самый любимый парень поживает? Ты хорошо о маме заботился? – Я шумно поцеловал его в щеку и пощекотал животик. Коди залился счастливым смехом. Я привлек к себе Лейни и поцеловал снова, на этот раз с языком. – Господи, как я тебя люблю! Как только я выдержал столько времени!
