Резко выруливаю на встречку.
У меня есть несколько секунд. И я уверен, что справлюсь, успею.
Я сделаю это, я смогу!
Но я не справляюсь.
От слишком резкого поворота машину заносит на мокром асфальте.
Я кручу руль влево, путаю педали, газую сильнее, а затем, сообразив, со всей дури жму на тормоз.
Слышу визг тормозов. Все вокруг кружится.
Ванька что-то истошно орет. Лишь мельком вижу, как справа на нас летит грузовик. Я даже не успеваю осознать происходящего. Все происходит слишком быстро.
Удар.
Одна секунда.
Темнота…
Я больше не в машине. Я не понимаю где я. Меня выкинуло на асфальт через лобовое.
Тысячи раскаленных лезвий вонзаются в мое лицо и шею. Режут и жгут мою кожу, рассекают до мяса. Боль путает сознание, утягивает в темноту. Я слышу хриплый Ванин крик, но не могу понять, откуда он исходит. Нельзя отключаться, нельзя отключаться — повторяю про себя.
Дождь стеной. Вокруг я вижу только дым и воду, льющуюся с неба бесконечным потоком. Я ничего не вижу левым глазом, что-то темное застилает его, словно плотное покрывало. Я подношу ладони к лицу, пытаюсь убрать налипшую на глаза пелену, и пальцами чувствую острые осколки стекла, торчащие из моей щеки, и влажную горячую кровь, струящуюся по моему лицу и голове. Очень много крови. Почему так много?..
Я стираю кровь с глаз, боль разрывает мою голову, но я пытаюсь встать.
Я должен найти брата.
Хриплю, сплевываю кровь. На четвереньках ползу на звук.
Наша машина всмятку, из-под покореженного капота валит дым.
— Ваня. — Хриплю я едва слышно. — Ванька!
Не знаю, каким чудом получается вскочить на ноги. Бегу к пассажирскому сидению.
Брат скулит от боли. Я резко дергаю дверь, она отваливается.
Стараюсь вытащить Ваньку из салона, и он кричит, будто бы я пополам его режу.
— Рванет… Рванет, Вань. Надо выбираться. — Уговариваю я брата.
Он обхватывает мою шею руками. Я делаю рывок и вытаскиваю его. Мы падаем. Я ползу по мокрой земле, оттаскивая брата от машины. Последнее, что замечаю, это то, что правая нога Ваньки превратилась в кровавое месиво.
А затем взрыв.
И тишина.
Она такая долгая, густая и плотная, что мне кажется, что я никогда из нее не выберусь. Мне и хорошо в ней и плохо. Я и хочу остаться в ней и не хочу.
Мне удается разорвать пелену этой тишины лишь спустя несколько дней. Но жалею я об этом довольно быстро.
Первый раз — когда смотрю на себя в зеркало.
Второй — когда встречаю брата и вижу в его глазах ненависть.
<p><strong>Глава 16</strong></p>Полина
