— Я — сноуборд, ты — лыжи. Все как раньше, — с ухмылкой заявил брат, — и я как раньше, тебя уделаю. — Изрек самодовольно, ткнув в меня пальцем.
Я открыл рот, чтобы пошутить на тему его неуклюжести, и напомнить, что последний раз, когда мы были на горнолыжке, нам было по десять, и я болел ангиной, только потому ему и удалось меня уделать, но меня прервал звонок телефона. Я вынул его из кармана, взглянул на экран, и моя улыбка тут же пропала. Внутри болезненно царапнуло, и я сильно сжал телефон в руке.
Полина. Черт возьми. Как не вовремя. Только утром думал о том, как здорово меня вся эта суета с Ванькой отвлекла от мыслей о девушке, и вот, пожалуйста — она решила о себе напомнить.
Я не видел ее и не слышал четыре недели. Возможно, если бы я и дальше ее не видел, со временем я смог бы успокоиться, забыть ее, и жить дальше, как жил. Спокойно, понятно, привычно. Но она не дала мне шанса проверить.
Телефон в моей руке разрывался громкой трелью, и Ваня пихнул меня в плечо.
— Ты собираешься отвечать или нет? — Гаркнул брат мне на ухо, пытаясь заглянуть в экран. Я отвернулся корпусом, чтобы он не увидел имя, и ответил на звонок.
Её голос слышать было бы приятно, если бы не было так неприятно. Что-то в груди сжалось до размеров одной болезненной пульсирующей точки, и дыхание сперло. Я слушал ее голос, и под ребрами жгло, а воздух входил в легкие тяжело, словно перегретый пар. Внутри и болело, и порхало, и меня снова крыло от противоречий, хотя я всего лишь услышал ее голос. С трудом понял, что она говорит, с трудом переработал смысл ее слов.
Мне не нравилось,
Я быстро закончил разговор, ограничившись скупым односложным ответом, и убрал телефон обратно в карман. Настроение было безнадежно испорчено. Внутри вместо приятной расслабленности, окутывавшей мое тело до ее звонка, поселился неприятный привкус горечи.
— Кто это был? — спросил брат, с интересом глядя на меня, — ты аж в лице поменялся.
Я поджал губы и отвернулся. Нехотя ответил.
— Полина. — Имя оцарапало язык, и я с силой сжал зубы, чтобы не выдать себя.
— Это та красотка, которую ты тренируешь? — Спросил Ваня через несколько секунд.
— Да, она. — Ответил я, прерывая готовый сорваться вздох.
— Вы с ней мутите? — Бодро бросил брат, кидая в урну недоеденный хот-дог и поворачиваясь ко мне, будто приготовившись внимательно слушать.
— Нет. — Процедил я сквозь зубы.
— Почему? — Послышался его полный искреннего удивления голос.
Я медленно повернул голову и со значением посмотрел на Ваню. Выразительно так посмотрел. Несколько секунд он продолжал удивленно пялиться на меня, хлопая глазами, как городской дурачок. Затем, видимо смекнув, что к чему, озадаченно нахмурился, и отвернулся.
С минуту брат молчал, усиленно о чем-то размышляя и пожевывая нижнюю губу, а потом, задумчиво глядя куда-то перед собой, сказал:
— Тебе всегда доставались самые красивые девушки. Несмотря на то, что мы близнецы, они всегда выбирали тебя. Казалось бы, какая разница, мы ж как две капли воды. Но нет. Всегда ты. Ты всегда нравился девчонкам, — брат повернул голову и посмотрел мне в глаза долгим пронзительным взглядом, — Это не изменилось.
Я скептически хмыкнул и невесело усмехнулся. Спорить не стал.
Ну конечно. Чужую беду рукой разведу… Ваня вряд ли когда-то задумывался о том, что моя жизнь тоже очень сильно изменилась после аварии. Он был слишком поглощен своим несчастьем, чтобы думать еще и о моем. Вряд ли мои увечья казались ему хоть сколько-то серьезными, в сравнении с его. По его мнению, я всего лишь стал менее смазливым, всего-то. Я был цел, дееспособен, силен. Я не потерял возможности свободно двигаться, тренироваться, ходить, бегать, пробовать новые виды спорта и разные активности. Я не потерял мечту. Попросту потому что у меня ее не было. Да, я стал менее привлекательным, только и всего. И, наверное, если смотреть на ситуацию с этого ракурса, он по-своему прав. Моя жизнь после аварии не рухнула, я бы мог и дальше жить полноценно и вполне беззаботно. Моя жизнь продолжалась. Просто теперь у меня было больше шрамов, чем у других. Жаль только, я никак не мог научиться с ними жить. Сомневаюсь, что когда-нибудь привыкну и смирюсь. Я не привыкну к ним, если каждый раз буду наталкиваться на страх в глазах понравившейся девушки. И мне точно не смириться с ними рядом с Полиной. Контраст слишком резок.
— Поезжай домой. — Оторвал меня от размышлений брат. Я хотел возразить, но он остановил меня взмахом руки. — Мне нянька не нужна. Лечение растянется на четыре месяца, ты всё это время тут торчать будешь?
— Нет, но первое время…
