У некоторых детей были любящие родители и беззаботное детство, и все произошедшее могло сильно их шокировать…
– Ты сука. – прохрипел Эрнест, услышав голос Лисбет. – Обманула и бросила, хотя обещала, что выйдешь за меня.
– Я тебя боялась, – сквозь рыдания отозвалась жрица. – Ты изменился. Стал странно себя вести, что мне еще оставалось делать?
Вардан заинтересовался ее словами.
– И как давно ты заметила в нем изменения?
Лисбет пожала плечами, старательно вытирая платком слезы.
– Ка… кажется, три года назад. Когда умер его дедушка. У них были не очень хорошие отношения, я и не думала, что его смерть так повлияет на Эрнеста.
– Смерть ненавистного родственника, да? – насмешливо протянул кайсэр. – Выяснили причину смерти?
– Не… нет. Он просто умер. Никто не знает, из-за чего.
– Что ж, видимо, тогда он и открыл в себе дар. – предположил Вардан, с отвращением глядя на колдуна. – И решил выбрать путь, который осуждается храмом. Это объясняет, почему проклятья были такими неловкими. Мало практики.
Эрнеста, не сумевшего принять решение Лисбет стать жрицей и отказаться от совместной жизни с ним, связали, перенесли в свободное купе и оставили под присмотром второго храмовника, что всегда ходил с Бейзилом. Неприметного и молчаливого, имя которого Кьяра так и не смогла запомнить.
За убийство храмового рыцаря на вокзале и покушение на избранную жрицу, Эрнеста ждало очищение в храме, что для колдуна приравнивалось к смертной казни…
Из-за случившегося прибытие в столицу сдвинулось на сутки.
За это время робкая, но такая храбрая Талья успела завоевать расположение Бейзила. Он почувствовал исходящий от нее слабый свет и предложил ей отправиться вместе с ними в главный храм.
Как спасительница избранной и в будущем возможная жрица Ишту, она могла рассчитывать на личную встречу с главным жрецом.
Талья согласилась без раздумий. В окружении одаренных милостью богини, она чувствовала себя так хорошо, как никогда прежде, и не хотела, чтобы это прекращалось.
***
Тхагра плыл на волнах света, ощущал, как божественное сияние омывает его изуродованную, истерзанную суть. Порой он задавался вопросом, каково было бы поглотить этот свет, но опыт прошлых охот заставлял его сдерживать свои порывы. Из мертвого мяса дар уходил быстро, оставляя лишь чудесный привкус силы Ишту.
Он хвалил себя за сообразительность, сидя в маленьком ресторанчике за одним столом с людьми, щедро изливавшими на него милость богини. Простая человеческая еда все еще казалась ему отвратительно безвкусной, но теперь это уже не имело значения.
Когда их разваливающийся на части поезд доехал до ближайшего города, Тхагра судорожно пытался придумать предлог, чтобы не покидать согревающее сияние жрицы. Но ему повезло, и один из рыцарей сам пригласил его пойти с ними и сделал предложение, от которого невозможно было отказаться.
Тхагра с нежностью смотрел на ослепляющую девушку, тихую и заплаканную, которую он спас прошлой ночью от злой и беспощадной силы. Сломать ее хрупкую шею и выпотрошить нежное брюхо было бы совсем несложно. Или полакомиться ею живьем. Тхагра задавался вопросом, сможет ли он ощутить всю силу ее сияния, если будет отрезать кусочки от еще живой плоти.
Вторая жрица склонилась над столом, потянувшись к корзинке с хлебом и ненадолго попав в поле его зрения. Ее свет был блеклым, но даже в нем ощущались обжигающие искорки, какие были и в сиянии его нежной добычи. Ее Тхагра тоже готов был с удовольствием съесть, но приходилось давиться травой, политой каким-то соусом.
И он давился, убеждая себя, что спешить некуда и в один прекрасный день он сможет пожрать столько сияющего мяса, сколько пожелает. Нужно было лишь проявить терпение…
В столицу они прибыли в полдень. Солнце высоко светило в небе, заливая город светом, отражаясь от белых стен домов и сияя в больших окнах.
Когда поезд прибыл на вокзал, большой и выложенный белым мрамором, кареты от храма их уже ждали. Тоже белые, с символом Ишту на дверце – золотой чашей с грубо вырезанным на боку глазом. В глазу сияло, отражая солнечный свет, синее стекло. Лошадки у храмовников были белые и холеные. Извозчики тоже все были в белом – простые люди, нанятые храмом для неблагородной работы.
Бейзил успел отправить в храм сообщение из почтового отделения в городе, где им пришлось сойти с поезда после ночного происшествия. Он доложил обо всем, что случилось, и предупредил, что в столицу с задержкой привезет двух жриц.
Кьяра, напуганная количеством людей и поражающими воображение размерами вокзала, ухватилась за рукав мундира Вардана, прилично одевшегося по случаю скорой встречи с главным жрецом. Столько людей она не видела даже на перроне в Асэ́не и боялась случайно потеряться в толпе.
В воздухе стоял непрекращающийся гул чужих разговоров, эхо и звуки паровозов. Перекрикивались между собой проводники.
В данный момент заняты были три линии из семи. Два поезда готовились к отправке, а один, на котором они приехали, только затихал.
