Кьяра позволила увлечь себя к стене, полностью заполненной мозаичной картиной. На ней Ишту стояла на холме, и скверна в панике бежала прочь от ее света. Это было единственное место во всем зале, не светящееся от почти противоестественной белизны.
Вардан в парадном мундире, который от повседневного отличался лишь большим количеством золотой вышивки, и Кьяра в сумрачно-синем платье, постарались затеряться на фоне картины.
Служителей Ишту легко было отличить от приглашенных гостей, несомненно, очень важных и влиятельных. Первые, не изменяя себе, облачились в белое и казались дополнением сияющего зала. Вторые, напротив, выбрали какой угодно цвет, кроме белого, чем сильно бросались в глаза в этой безграничной белизне. Это тоже помогало Кьяре и Вардану прятаться в толпе, притворяясь гостями торжества.
Звуки арфы благодаря хорошей акустике текли по залу из угла, в котором юная жрица в белых одеждах со скудной вышивкой, свидетельствовавшей о ее скромном статусе, перебирала струны.
Люди в темных и ярких нарядах о чем-то негромко беседовали со служителями Ишту. Некоторые, особенно общительные гости, перетекали от одной группы к другой с поразительной скоростью.
Атмосфера в зале царила умиротворенная.
Но Кьяра не чувствовала успокоения. Все происходящее казалось просто безумием.
Благодаря матери, она научилась не удивляться любым происшествиям, насколько бы страшными или невозможными они ни были. Привыкла ждать неприятностей каждую минуту и умудрялась вполне неплохо жить.
Поэтому, когда в дом ее матери пришли арны, Кьяра не удивилась. Ее напугало их количество и странный интерес, но она быстро взяла себя в руки и даже попыталась сбежать. И все, что дальше с ней происходило, она принимала как должное.
Но сейчас, оказавшись среди всех этих людей в дорогих нарядах, Кьяра перестала понимать, что происходит. За платье, что сейчас было на ней, за тонкое ожерелье на шее или заколки с камнями в волосах можно было бы купить десяток деревень, как та, в которой она выросла.
До этого вечера за всю свою жизнь настоящие украшения она видела только у наставницы. Она хранила их в старой шкатулке, носила редко и никогда не разрешала их трогать. Комплект с рубинами, который ей очень шел, обручальное кольцо и несколько брошек. В ссылку на окраину государства наставница взяла с собой только то, что любила.
И Кьяра похоронила эту шкатулку вместе с наставницей, в тайне ото всех. Подложила сбоку в гроб и прикрыла подолом платья, чтобы никто не заметил перед тем, как приколотили крышку. Тогда она впервые прикоснулась к настоящим драгоценностям.
А теперь была обряжена в них с ног до головы.
Она стояла в прекрасном зале, украшенном белыми цветами и золотистыми лентами, среди важных людей, а мимо одна из прислужниц пронесла поднос с закусками, которые Кьяра никогда раньше не видела. Даже в книгах и журналах наставницы. И все это происходило с ней. Сейчас.
От осознания этого ей хотелось кричать. Испортить идиллическую картинку, разрушить умиротворение момента. Вернуться в реальность.
Проследив взглядом за величественной женщиной в пурпурном платье, которая с целеустремленностью гончей преследовала пытавшегося ускользнуть от нее жреца, Кьяра с ужасом осознала, что почти желает, чтобы на них сейчас кто-нибудь напал.
Колдуны или культисты. Кто угодно. Только бы все это закончилось.
Жизнь ко многому ее подготовила, но только не к этому торжеству роскоши и высокомерия…
– Дыши, малышка. Не забывай, что я здесь, и не паникуй. Что бы тебя сейчас ни пугало, я определенно смогу с этим справиться. – велел Вардан, опустив ладонь ей на плечо. Сначала он услышал, как она прерывисто и поверхностно задышала, потом увидел загнанный взгляд. И Кьяра с трудом, длинно вдохнула. Выдохнула сквозь подрагивающие губы.
Ей понадобилось немного времени, с десяток долгих вдохов и легкомысленная болтовня Вардана, чтобы немного успокоиться. Когда мир перестал казаться враждебным и опасным, она даже ощутила что-то вроде стыда из-за того, что совсем недавно мечтала о том, чтобы на зал напали культисты.
– Вот так. Умница. – подбодрил ее Вардан. Но надолго его серьезности не хватило. – Мы избежали большой беды, моя дорогая. Было бы крайне затруднительно объяснить, как так вышло, что избранная скончалась от ужаса прямо в центре храма Ишту незадолго до своего представления…
Он скользнул взглядом по толпе и поморщился.
– Ну надо же, испортила все веселье, – проворчал Вардан, глядя в сторону главного входа, через который в зал должны были ввести Кьяру.
Милия ворвалась одна и с бледным, но решительным видом направилась к главному жрецу, раздававшему улыбки любому желающему. Управительница пришла с повинной, в надежде, что это уменьшит ее наказание.
Кьяра не могла увидеть то, что было доступно Вардану с высоты его роста, поэтому, когда он весело усмехнулся, она больше не смогла терпеть.
– Что там?
– Видела бы ты сейчас лицо Сибэ. Я и не подозревал, что он может выглядеть настолько разъяренным.
– Вардан…
