– Они помогут спать. После всего, что случилось…
– Я и так отлично сплю. – перебила его Кьяра.
– Скажи это своему отражению.
– Это не из-за кошмаров. Я просто читаю.
После битвы с шаманкой ей не давала покоя та страшная сила, которую она в себе ощутила, поэтому Кьяра старательно изучала маленькую книгу, которую ей когда-то в поезде передал Вардан, чтобы она смогла понять, как быть мудрой. И Кьяра вчитывалась в мелкие выцветшие буквы на пожелтевшей бумаге, доставала Вардана вопросами в попытках понять, было ли то солнце порождением её силы или зажглось в ней вопреки дару Ишту. Оно ощущалось странным и чужеродным, способным и даже готовым причинить вред своей носительнице – это было совсем не то же, что и божественная милость.
Кьяра не находила ответов, продолжала упрямо читать и торопила время, желая как можно скорее добраться до библиотек обители Хаарта.
Никому про солнце она не говорила. Даже Вардану, хотя порой и порывалась во всём признаться. Но тема казалась ей опасной, поэтому она откладывала её.
И пугала всех бледным видом и покрасневшими глазами.
Храм медленно восстанавливался после набега культистов. Места в лазарете освобождались: кто-то умирал, не справившись с болезнью, кто-то выздоравливал – в основном это были одарённые.
Ильса заперлась в своих новых покоях и не отходила от компаньонки, свалившейся со странной болезнью после боя с шаманкой.
Вардан, видевший девушку в саду, как-то сказал Кьяре, что её слабенький, едва заметный дар ощущался мёртвым. «Как было с Тальей», добавил он. И предположил, что такое может случиться после встречи с наделёнными силой представителями культа. Но подтвердить или опровергнуть эту теорию он не мог. Талья была мертва и не могла рассказать, не случалось ли ей когда-то переходить дорогу культистам.
Время тянулось медленно…
Но утро, названное благоприятным для обряда, наступило как-то внезапно.
***
Эмиа в сопровождении одной прислужницы пришла в покои Вардана, ставшие пристанищем для Кьяры, на рассвете. Уставшая и молчаливая, она помогла избранной облачиться в невероятное белое платье, сияющее даже в полумраке спальни.
Раньше управительница только следила за работой подчинённых, но после эпидемии в храме осталось слишком мало прислужников, а набирать новых главный жрец не торопился, опасаясь запустить в стены храма врага. Всем приходилось работать на пределе сил в ожидании обряда.
Служители верили, что как только будет выбрана верховная жрица, всё изменится. И тяжёлые времена, что переживал храм, сменятся благоденствием.
Хема, которая тоже должна была надеть парадное одеяние компаньонки, состоявшее из повседневного белого платья, просто расшитого серебряной нитью, быстро и неожиданно молча переоделась.
Вардан, ждавший, пока Эмиа подготовит избранную, тоже вёл себя непривычно тихо. И всё это пугало Кьяру даже больше предстоящего обряда, о котором ей ровным счётом ничего не сказали.
Инструкция, которую Кьяре выдали, состояла из простейших требований: войти в святилище, преклонить колени перед статуей богини и вознести ей молитву. Слова молитвы ей тоже выдали: на одиноком белоснежном листе твёрдой рукой было выведено с десяток строк, которые нужно было заучить.
Кьяра даже не дочитала молитву до конца. Она чувствовала себя бесполезным придатком к Ильсе и не видела смысла хотя бы делать вид, что согласна играть по правилам храма.
Вардан поднялся из кресла, когда избранная вошла в гостиную, окинул ее придирчивым взглядом и все же не смог смолчать:
– Синий идет тебе больше.
За спиной Кьяры Хема подавилась смешком.
Эмиа никак не отреагировала на слова кайсэра, у нее не было сил оскорбляться.
Сам кайсэр, по случаю такого торжественного события, все же сдался уговорам Йегоша и вытащил из недр одного из многочисленных чемоданов одеяние первого посланника Хаарта.
Оно не сильно отличалось от одежды главного жреца. Строгая длинная туника в пол, сужающаяся к низу, с двумя разрезами по бокам для удобства ходьбы, простые штаны и мягкие сапоги, и накинутый сверху божественный покров, представлявший собой отрез ткани с прорезями для рук и нашитыми на него символами божества. На груди он был схвачен большой золотой фибулой.
Вся одежда Сибэ была белой, а символы, вышитые на покрове, блестели золотом. Как и полагалось жрецу Ишту, он использовал ее цвета.
Вардан был посланником Хаарта, поэтому его одеяния были черными, хотя вышивка тоже золотой.
– А вам ваш наряд очень идет, – сказала Кьяра. – Не понимаю, почему вы не хотели его носить.
– Правда? – с сомнением спросил Вардан. Кьяра кивнула.
Было ли все дело в том, что она привыкла к его небрежному виду и бесконечным белым рубашкам с подкатанными рукавами с вечно расстёгнутой верхней пуговицей, но сейчас, в этих одеждах, он казался ей невероятным и почти нереальным, но будто оказавшимся наконец на своем месте.
Рыцари уже стояли у дверей в покои. Шестеро.
Кьяра на мгновение замерла на пороге, вспоминая, как вот такие же шесть рыцарей, безукоризненно белых, полностью соответствующих стандартам храма, погибли от рук своры загонщиков и одной единственной шаманки.
