Я был в шоке от увиденного и поспешил уйти, сидел в своих покоях, будто ожидая откровения с небес, но его не было. Метался из угла в угол, приказал себе налить вина покрепче и тогда-то понял, почему моя жена так много пьёт. И пил, и пил, проснулся только утром, тогда мне и сказали, что Ээрдели ещё ночью с их высочеством собрали людей и отправились по тому маршруту, что указал легат, а я схватился за перо и пергамент, написал письмо в Ровенну. Послал в пекло свои обещания по поводу Осе и приказал Болту собрать людей и освободить Меланту! Бог с ними, с гирифорцами. В самом деле, не такой ценой! Мать мне всю душу изодрала уже своими требованиями продолжать шантаж, и я просто послал их всех и отправил то послание с почтовым соколом. Когда птица улетела, я почувствовал волну какого-то облегчения. Послал за леди Нилой, Имой, но ко мне их не привели, Корвен передал, что с девочкой всё хорошо, но она всё ещё молчит, а если хочет что-то, куксится и показывает ручкой. А потом он сказал мне то, что окончательно выбило меня из колеи. Но вы и сами всё знаете. Той ночью после расправы, пока я, пьяный, спал, устроили пожар и сбежали из темницы почти все пленники. Таков итог.
Ноэ не был шокирован этой новостью – такие вещи, как бунт заключенных, мало кем остаются незамеченными, особенно когда за ними идет шлейф из убийств и огонь. Святой отец и сам был среди тех, кто после случившегося тушил пламя в подземелье и убирал тела, но он не стал прерывать короля замечанием, что не нуждается в пересказе известных ему событий.
– Я ещё тогда, когда проснулся, не мог понять, откуда тянет гарью? А ночью, Ингемар сказал, сгорела половина темницы. Погоня за беглецами, драки, вопли, убийства – я всё проспал. До меня, как оказалось, достучаться не могли. А достучись они, что бы я сделал, в самом деле? Утром мать меня опять пилила за то, что я это допустил, а я рявкнул ей в ответ, мол, она постоянно учит меня, как править, решает за меня, что ж сама не разобралась? Плохой я сын, я знаю.
Итог моего правления на сегодняшний день таков: семеро убитых охранников, десятки замученных пленников, двое умышленно убитых слуг, трое казнённых Ээрдели кирасиров, уничтоженный городок, трое временно помилованных беглецов-неудачников, приговорённая к сожжению колдунья, три небольших, но обагрённых кровью восстания староверов в ответ на мои реформы в сфере религии, одна потасовка после известий об отмене тавромахии, больше десятка обесчещенных Полудниц, которых солдаты держали в Ласской башне как заложниц вместе с девками из Миртовых домов, два пожара, смертный приговор конюху, неудачный поход в горы, пропавший без вести в Редколесье военный отряд, изувеченная жизнь дочери легата – а ведь я на троне всего несколько месяцев. У королей всегда так или это мне так повезло?
– Бывало по-разному, – честно ответил Ноэ.
– Но из положительного: Молчащие целёхоньки, часть заключенных всё же осталась на местах, ведьме хоть бы хны, чем я почему-то нисколько не удивлён, и мальчишка-конюх тоже цел. Вот скажите на милость, святой отец, зачем судьба их обоих уберегла от пожара, ведь через два дня мальчишку повесят, а ведьму чуть позже всё равно сожгут? Могли бы оба задохнуться дымом, так нет. У судьбы всё-таки извращённое чувство юмора, святой отец, вы не находите? А я снова стану убийцей, какими бывают короли. Иммеле говорила, что если собрать всю кровь, которая льётся за королей и по их воле, то получится водоём больше озера Веверн. Почему-то теперь мне не кажется, что она преувеличивала. Как святые относятся к такому? Неужели я как король после смерти тоже получу душу за своё кровавое озеро? Но чем я в таком случае лучше других убийц, которых за их убийства сожрёт Малам? Даже Ройс наглядно демонстрирует, что души Ночной Гарпии не видать, хоть и в рядах Огненосцев, а я чувствую себя лицемером. Но я, наверное, уже вас утомил.
– Нет-нет, нисколько, – поспешил успокоить короля священник. – Я слушаю вас.
– Я не знаю, что мне делать. Я чувствую, что ошибся где только мог, и не знаю, как всё исправить. Как мне быть?
Ноэ тоже не знал и призадумался. Сложно было что-то советовать королям, которые обычно обходились без советов, но светлые глаза Теабрана взирали на него по ту сторону решётки с такой надеждой, что святой отец решил, что имеет право выразить своё мнение.
– Ваше величество, – сказал священник, – я не имею права вам что-либо советовать, у меня на это недостаточно прав, но могу сказать, как поступил бы я.
– Как?
– Я свято верю в право каждого человека на искупление, ваше величество. И у искупления много дорог: кому-то достаточно хорошо помолиться, кому-то попросить прощения у обиженного, кто-то ищет свой путь. И хотя искупление не исправит прошлого, оно способно изменить будущее и виновного, и жертвы. Первый порыв нужды в искуплении вины вам уже знаком – вы отпустили Меланту Ээрдели, и этот поступок не окажется незамеченным – лично я в это верю. Но если вы чувствуете, что этого поступка недостаточно, подумайте о тех, кому вы также, по вашему мнению, причинили боль.
