Сверкающие на солнце ядра раскололись в воздухе на две половинки. Из них выскочили тонкие цепи, которые запутались в длинных перьях птицы.
— Гарпуны пошли! — заорал капитан и первый выстрелил в дезориентированную Рух из огромного арбалета длинным деревянным болтом с привязанной к “хвосту” снаряда веревкой.
Следом пальнул Джонни. За ним — еще несколько орудий. Попали. Птица истошно верещала, металась из сторону в сторону, запутываясь в веревках, веером разбрасывая капли алой крови.
Лу перегнулась через борт. Ее тошнило.
Палуба была залита кровью. “Воды мало, все это смоется нескоро, — думала Лу. — Хоть бы дождь пошел”.
Команда разделывала птицу, что размером была, наверное, со слона. Одно только маховое перо было величиной с весло.
Ощипывали перья, рубили мясо на куски, пилили кости. Лапы, голову и требуху просто скинули вниз с корабля, не пытаясь даже использовать. Хороший же подарочек свалится кому-то на голову! А может, это упадет куда-то в лес, на радость диким зверям? Должны же тут быть дикие звери?
Байд и Энрике участия в разделке не принимали. Они стояли на носу корабля с собачками в руках и громко спорили, в какой стороне должно быть гнездо. Байд, увидев бледную, зажимающую нос Лу, махнул ей рукой.
— Ну что, принцесса, куда двигаться?
— Домой, — сипло ответила девушка. — В смысле, на землю. Пока это все не засохло насмерть.
— А, это мелочи. Поймаем дождик и помоемся. Нам гнездо нужно.
— Я очень извиняюсь, а птица — самка или самец?
Байд насторожился, нахмурился.
— Думаешь, их должно быть две? Это как повезет. Если птенцы не вылупились, то мамка на яйцах. А если вылупились, то папаша уже смотался на поиски лучшей жизни. Они такие, эти петухи. Нам оба варианта подходят. Или еще одна тушка и славная яичница, или нежные птенчики. Их целиком можно зажарить на вертеле.
Лу бросилась к борту. Ее снова вывернуло наизнанку.
— Тьфу, сопля какая, — скривился Энрике. — Я так думаю: в гнезде должна быть всякая пакость. Обломки и железо уж точно. Тут окна частенько открываются.
— Вопрос в том, где гнездо.
— Там, — слабым голосом сказала Лу, махнув рукой вниз. — Я его вижу.
Мужчины бросились к борту.
Под “Буревестником” расходились облака, открывая воздухоплавателям небольшой кусок скалы, на котором громоздилась куча всякой дряни: обломки досок, стволы некрупных деревьев, какие-то пестрые тряпки и неопознанные пока объекты. Лу, к примеру, разглядела настоящее пилотское кресло и куски обшивки катера.
— Здесь не окно, — прохрипела она. — Здесь дверь была. Такая большая, что мог попасть человек.
— Или она притащила что-то из другого места, — не согласился Байд. — Энрике, курс на снижение.
— Слушаюсь, капитан.
— Похоже, птенцы, — довольно мурлыкнул капитан, почесывая собаку за ухом. — Едва вылупились. Славный пир будет. И окон нет активных, тирахи совершенно спокойны.
— Я… пойду? — булькнула Лу.
— Да иди уже. Заблевала мне весь корабль.
Лу, покачиваясь, убежала в каморку, где упала на пол, свернулась клубочком и долго плакала, жалея детенышей, потерявших и мать, и саму жизнь. Разумеется, они бы все равно не выжили. Но к мясу их она точно не прикоснется!
Корабль болтало в воздухе, он рывками спускался вниз. У девушки то закладывало уши, то кружилась голова. Потом он застыл. Никаких предсмертных криков до нее не донеслось, но она все равно дрожала и закрывала уши руками.
Спустя какое-то время в камбузе раздался веселый голос Лори:
— Эй, принцесса, выходи! Пора браться за дело!
Лу выползла из своего укрытия.
Вокруг были ведра с кусками мяса, а еще деревянные щепки, вполне годившиеся на растопку плиты. Повариха укладывала на противень внушительную розовую тушку.
— Это… птенец?
— Это ужин. Чудо что за добыча, а я-то жаловалась, что мясо кончается! Этот цыпленок размером с доброго хряка, а мясо нежное-нежное… Сейчас обложу его овощами и в духовку.
— Сколько их было?
— Два, как и всегда. Одного в бочку и жиром зальем. Потом продадим снизу, это редкий и дорогой деликатес. Ты бы шла к капитану. Они там гнездо разбирают. Много всякого… дивного нашли.
Лу поспешила выйти. Кровь на палубе застыла бурыми разводами. Два ведра воды никак не исправили ситуацию. На корме высилась внушительная куча металлолома: куски обшивки, какие-то трубы, ржавые полосы и прочий хлам.
— Здесь железа немного, — сказала Лу, пиная обшивку. — Откуда? Никель, алюминий, композитные сплавы.
— Сам знаю, — буркнул сердитый Байд. — Ну, ножи ведь из этого можно выточить?
— Алмазным резцом разве что.
— Значит, можно. Все лучше бронзы. Да, расплавить можно не все. Но прочность явно отличная.
С этим Лу пришлось согласиться.
— Ты знаешь, что это было?
— Да. Катер воздушный. Модель не назову, слишком мало осталось. Но кресло почти целое, даже ремни сохранились. Там… человеческих останков не было?
— Смешная ты. Клюв у Рух видела? Она сожрет взрослого мужика и не заметит. Если и было, то недолго очень. Что-то еще знакомое есть?
— Нет. Ну вот те кривые штуки похожи на железо, потому что ржавые. Котелок, похоже, бронзовый. А тряпки… просто тряпки.
