—Так все же, откуда ты? — спросил капитан. — Какая планета? Какая эпоха?
— Земля, — вздохнула Лу. — Техногенный век.
— Земля? — удивился Эль. — Надо же…
— Ты… тоже с Земли?
— Нет, я… о, Эмиль, привет. Есть чем мою девочку покормить?
Коком был крупный парень, белокожий, огненно-рыжий и весь в веснушках, как апельсин. Тоже молодой, как и все тут.
— Эмиль когда-нибудь станет лучшим поваром сотни островов, — сообщил Эль. — И это очень грустно.
— Почему? — удивилась Лу.
— Он нас покинет ради славы и богатства. Но пока набирается опыта и радует нас кулинарными изысками. Оставляю тебя в надежных руках. Эмиль, Принцессу не обижай.
— Ну, разве что я закормлю ее до потери сознания, — добродушно ответил кок. — Надеюсь, у неё хороший аппетит.
Лу села за стол, настороженно сцепив руки. Эмиль быстро и красиво подтолкнул к ней тарелку с зеленью и овощами.
— Салат. Очень полезно для здоровья, витамины! — объявил он, напряжённо глядя на неё.
Лу просияла и схватила медную вилку. Как ей не хватало тут свежих овощей!
— Это великолепно! Можно мне добавки?
— Есть картофель с травами, птичьи крылья в горчице и меду и пышки.
— Я буду все!
Спустя полчаса она сыто и расслабленно слушала Эмиля, который с энтузиазмом вещал ей про свою нелегкую судьбу. Эль, капитан его сердца, души и печени, вытащил его из грязи, отмыл, обогрел и дал работу. Платит честно и очень достойно, потом обещал помощь, если Эмиль захочет своё дело открыть. Он вроде и не хочет, но… о семье задумывается, о детях. Сам жил на Островах и знает, что муж рядом с женой быть должен, а не дрыгаться между небом и землей, потому что женщины — они нежные и беззащитные, о них заботиться нужно.
— Это Эль так говорит? — уточнила Лу.
— Ага. Он нам всем тут навроде отца родного. Учит нас разуму, воспитывает. Талант у него такой — вокруг себя убогих и обездоленных собирать, а потом их в мир отпускать.
— Я тоже убогая? — не могла не улыбнуться Лу.
— Пока не знаю. Девушка на корабле впервые.
— Не говорят у вас, что это к беде?
— Не-е-ет, — засмеялся Эмиль. — Уверен, это к веселью, танцам и вкусной еде.
Насчет танцев Эмиль не шутил, ночью, когда местное солнце скрылось за горизонтом и наступила тьма, разбавляемая лишь светом далеких звезд (лун тут не было совсем), “Креветка” вспыхнула огнями. Запылали светильники и факелы, зазвучал бубен и запела флейта.
Лу, по привычке прятавшаяся в каюте капитана, увидела из иллюминатора отблески огня и выскочила наружу, уверенная, что начался пожар. Но флейта и бубен смолкли, а матросы замерли, не сводя с нее блестящих в темноте глаз.
Она испугалась. Случись подобное на “Буревестнике”, можно было смело сигать с борта вниз — ничего хорошего ее бы не ждало. Но сейчас мысли в голове заметались, сердце заколотилось в горле, и лишь твердая теплая рука Эля удержала ее от паники.
— Маэстро, музыку! — строго приказал он. — У нас праздник! В команде новый член! Хотя… членом назвать сию прекрасную принцессу как-то даже неловко. У нас — муза! Птица счастья! Сестра и подруга! Да где же музыка, маэстро?
Матросы, радуясь нехитрому каламбуру, засмеялись и захлопали в ладоши. Снова зазвучал бубен, поплыла нежная мелодия флейты.
Лу никогда раньше не слышала живой музыки, только запись или сгенерированный нейросетью ряд, не ощущала бешеной энергетики ритма десятков рук и ног, не ощущала толпы, покачивающейся в такт. Ее снова повело. Эмиль сунул девушке в руки деревянную кружку, она отхлебнула и закашлялась, слезы выступили из глаз. Вот что такое — настоящий ром! Теперь она знала.
— Пей до дна, пей до дна! — скандировала команда.
Лу зажмурилась и осушила кружку.
Последующая ночь слилась для нее в хороводе огней и топоте ног. А может, это ее сердце так громко стучало? Она подпевала песням, которые раньше не слышала, танцевала под незнакомые мелодии, а потом орала вместе со всеми:
— Птицу Рух, хотим на охоту! Даешь птицу Рух!
Была ли охота или нет, Лу уже не узнала. Ее вырубило посередине какого-то танца. Эль отнес девушку в каюту и покачал головой, когда она звездой раскинулась на его постели. Лу напоминала ему ребенка, его младшую сестру, по которой он до сих пор отчаянно скучал. Такая же наивная и смешная. И пить не умеет, куда ей до матросов! Здесь каждый первый попробовал крепкий алкоголь слишком рано. Ром был и средством для веселья, и анестезией, и антисептиком. Универсальная жидкость. Сам Эль не пил вовсе, но знал, что мальчишкам нужно веселиться.
Он укрыл Лу покрывалом и вернулся на палубу. Праздник продолжался. Не так уж часто у них бывал повод повеселиться от души, и теперь парни отрывались на всю катушку, зная, что завтра их снова ждет работа.
