Лучезарная полностью

– Олугбаде и Леди ни за что не смогли бы править вдвоем, – настаивала я.

– А вот здесь, – согласился Мелу, – боюсь, ты совершенно права. Страх Олугбаде перед Леди отравлял его душу слишком долго, а ее гнев по отношению к брату все нарастал. Она хочет стереть его наследие, включая Экундайо. Но история принца еще не написана, как и твоя.

Мелу спустился, заскользив по воде.

– Ты видела маски императора и принца. Их выковал Полководец Пламя, и история о том, как их создали, выбита на стенах склепов Ан-Илайобы. Если бы ты прочитала и перевела эти древние слова, то обнаружила бы, что Полководец Пламя создал не две маски, а четыре. Для четырех Лучезарных. Император и императрица. Принц и принцесса.

– Тогда мы сможем доказать, что Тарисай – Лучезарная, – сказал Санджит. – Если покажем маски жрецам, им придется признать нашу правоту.

– Именно поэтому, – сказал Мелу, – другие две маски потеряны. Айеторо видела артефакты последней. И поскольку их выковали на ином плане бытия, я не могу отследить их на земле. Но вы должны найти их. Не знаю, в чем состоит цель моей дочери, однако Тарисай будет блуждать в потемках, пока не утвердит свое имя.

– Моя цель – это Дайо, – заявила я.

У меня кружилась голова. В ушах эхом отдавался голос Мбали, слова, которые я слышала в Детском Дворце каждый день в течение пяти лет: «Почему я просыпаюсь? Чтобы служить принцу, Избранному Аритсара, Лучезарному, и стремиться стать его Помазанницей! Потому что мы любим его больше жизни…»

– Историями нужно делиться, – произнес Мелу мягко, – но никто не создан для другого человека, Тарисай.

– Нет.

Я вспомнила тот момент, когда ударила Дайо ножом. Старая паника, страх и жалость к себе окружили меня плотной броней. «Ты опасна, – сказала я себе. – Свобода для тебя – это угроза для Дайо». Но чем больше я пыталась припомнить свой предательский поступок, тем больше я вспоминала тутсу.

Я вспомнила, как духи сновали вокруг меня, освобождая мои волосы от тяжести косичек и гудя в знак того, что они меня выбрали.

– Что такое «Вураола»? – спросила я Мелу.

– А… давно я не слышал это имя! – Он наклонил голову набок. – Вураола означает «Девочка из золота». «Девочка… полная солнца».

Санджит усмехнулся.

– Ну разумеется, – сказал он. – Тар, теперь все понятно. Вот что не так с Аритсаром. Вот почему попытки насадить единство в Имперской Гвардии всегда проваливались, а империя до сих пор не стала единой по-настоящему. Сама посуди: нами не должен править один человек. Если вы с Дайо…

– Я не собираюсь никем править, – огрызнулась я. – Я никогда не говорила, что хочу быть императрицей.

– Верно, – согласился он. – Но… мне кажется, ты всегда это знала.

Я собиралась возразить… однако от воспоминаний сдавило горло. Беспокойные ночи в Детском Дворце и в Крепости Йоруа, когда я высыпала лед себе на грудь, лишь бы жар, пламя, которое я тщетно пыталась скрыть, наконец исчезло. Те бесчисленные разы, когда я закрывала глаза на неудачи Дайо, заставляя свой разум подчиниться. Притворяясь, что решения принца безупречны. Делая вид, что я не смогла бы справиться лучше.

– Не знаю, что я такое, – сказала я. – Но вера в меня может быть опасной, Джит. И я устала причинять тебе боль. Причинять страдания всем вокруг.

– Я поклялся служить Лучезарным Аритсара, Тарисай, – сказал он. – И намерен сдержать эту клятву.

Я поджала губы.

– Нам нужно найти убежище, – проворчала я. – Небезопасно быть так близко к усадьбе Бекина.

– Тебе нечего опасаться со стороны Леди, – проронил Мелу. – По крайней мере здесь.

Я недоверчиво фыркнула:

– Неужто?

– Леди здесь нет. Ее арестовали солдаты Олугбаде вскоре после того, как вы свиделись на празднике Ну’ина.

Кровь застыла у меня в жилах.

– Что?

– Император никогда не переставал искать сестру. Ни разу за прошедшие тридцать лет, – объяснил Мелу. – И ты стала именно тем, в чем он нуждался для ее поимки. Твое появление на празднике Ну’ина было единственным шансом для Леди снова превратить тебя в свое оружие. Она вернулась в Олуон впервые за долгое время, не зная, что там ее уже ждали шпионы Олугбаде.

– Что он с ней сделает?

– Не знаю. Но смерти будет недостаточно. Император хочет что-то доказать – и себе, и миру.

Санджит заметил:

– Если Леди – Лучезарная, то император не может ее убить. Если у нее есть Совет.

– Она успела помазать только десять человек. – Мелу пожал плечами. – А значит, одной неуязвимости ей не хватает. У Олугбаде не займет много времени выяснить, какой именно.

– Мы можем добраться до нее раньше! – воскликнула я. – Расскажи нам о слабости Леди – мы как-нибудь обманем императора. Чтобы он об этой слабости не догадался.

Эру молчал. Я медленно вгляделась в его холодное лицо.

– Ты хочешь, чтобы она умерла, – прошептала я. – Ты рад, что Олугбаде поймал ее.